Руна девятнадцатая, Эваз
В Тёмной Империи считают Северное Царство мрачным холодным краем вечной зимы, населённым угрюмыми диковатыми людьми. В других странах, впрочем, саму Тёмную Империю считают такой же – холодной, мрачной и агрессивной.
На самом деле всё сложнее.
Лето в Северном Царстве довольно тёплое. Крестьяне успевают собрать рожь и пшеницу, молодёжь купается в реках и озёрах (где, кстати, полно вкуснейшей рыбы), овцы, коровы и маленькие северные лошадки отъедаются на пастбищах. Сколько зверья носится по лесам – вообще трудно представить жителю более цивилизованных мест!
Но вот осень – ранняя и холодная, дожди быстро становятся ледяными, выпадает снег, да такой, что только на санях и лыжах можно передвигаться, речушки и озёра сковывает лёд. Дуют сильные долгие ветра, воют метели, солнца иногда не видно неделями и месяцами. Весна приходит поздно, она холодная и слякотная, порой деревья уже покрываются листвой – и снова выпадает снег…
А лето хорошее.
Но короткое. Два месяца от силы. Остальное – зима и мало отличимые от неё весна и осень.
Первый год нам было тяжело здесь жить. Нас приняли без предубеждений – наверное, сыграли свою роль и родственники Миры, и рекомендации местной Гильдии Землеведов. Я не сразу узнал, что Танильмо написал им послание, где попросил поддержать нас и поручился, что мы не шпионы повелителя.
Денег, которые у нас были и которые мы заработали в пути, хватило на покупку маленького домика в Рунном Древе, по сути – единственном городе Северного Царства. Тут, конечно, сыграло свою роль то, что Мира безжалостно обобрала тела убитых мной магов. Серебряные цепи со звёздами деканов, украшенными драгоценными камнями, даже как лом стоили немало. Но Мира через посредников продала их обратно Академии, Школе и Мастерской магии, взяв полную стоимость.
Я по этому поводу не комплексовал. Они шли нас убить.
Мы купили дом и стали обживаться.
Через год нам стало легче.
А сейчас, через семь лет после нашего появления в Северном Царстве, порой казалось, что вся прошлая жизнь была лишь сном.
Надев тёплую куртку (лето кончалось, дрожало на грани между прохладой и первыми холодами, а я стал легко мёрзнуть), я присел на стул у порога и с кряхтением натянул тонкие летние сапоги. Прислушался к звукам внутри дома. Улыбнулся, услышав голос Миры. И тихонько вышел за дверь.
Небо ещё оставалось голубым, и солнце пока не сдавало позиции. Вдохнув чистый холодный воздух, я прошёл через садик (цветы, увы, завяли почти все), открыл низенькую калитку и вышел на мощёную камнем улицу. Выходящий из соседнего дома мастер Ингар, столяр и краснодеревщик, уважительно кивнул мне.
– Доброго дня, рунознатец Грисар.
– И тебе доброго дня, мастер Ингар, – ответил я.
Сосед был умелым мастером и хорошим человеком. Если в доме требовалось что-то починить, он давал солидную скидку. Детскую кроватку он сделал и подарил, наотрез отказавшись от платы. С одной стороны, северяне были щепетильны в делах и любую работу ценили высоко. С другой – у них был культ подарков, они любили дарить (впрочем, как и получать ответные подарки).
– Всё ли у вас в порядке? – продолжал Ингар.
– Спасибо, всё хорошо, – ответил я. – Всё ли в порядке в твоём доме?
– Спасибо, нет повода жаловаться, – ответил Ингар.
С одной стороны, это была ритуальная вежливость. С другой – я не сразу, но понял, что у северян не зазорно поделиться проблемами и попросить помощи. И точно так же отказ в помощи – если у тебя нет времени, сил или просто желания, отношений между людьми ничуть не портит. Вот если пообещал и не сделал – тут на тебя посмотрят косо. Никаких пустых «попробую что-нибудь придумать», «я тебя услышал», как говорят в Тёмной Империи, никаких причитаний и многословных цветастых речей, как принято на юге.
Либо берёшься, либо нет.
Только не говори ничего впустую.
