1
Рэнсом был прав: Дейв собирался вернуться обратно. У него не было выбора. Ему необходимо было увидеть папку с наклейкой «Локьер», папку из шкафа Берни, хранящую тайну: почему Берни и все остальные желали смерти Дэвида Эллиота.
Он снова был на лонг-айлендской скоростной трассе — гнал машину к Нью-Йорку. Арендованный автомобиль подвывал от перегрузки. Спидометр показывал восемьдесят пять миль в час. Это был предел возможностей машины. Еще чуть-чуть — и она просто взорвется. Дейв проклинал «Хёрц» и корейскую автомобильную промышленность.
И еще он проклинал Берни Леви. Теперь он знал, что́ сделал Берни, по крайней мере в общих чертах. Знал, потому что Скотт Тэтчер сказал ему об этом.
Это было полтора года назад. Скотт и его жена Оливия пригласили Дейва и Хелен на ужин в свое пристанище, Саттон-плейс.
Вечерние приемы, которые устраивали Тэтчеры по вторникам, вошли в легенду. Никогда нельзя было заранее угадать, кто еще окажется среди гостей. Прибывшие с визитом главы государств, умудренные жизнью политические мужи, артисты, писатели, музыканты, даже цирковая труппа — Тэтчер принимал у себя их всех. Во всяком случае, тех, кто был интересен.
Тем вечером за столом собрались пять пар: сами Тэтчеры, Эллиоты, прозаик, с которым в последнее время много носились, его любовница, студентка последнего курса, сенатор от одного из западных штатов с супругой и Майк и Луиза Эш, сотрудники корпорации Тэтчера, женатые и воюющие между собою, как могут воевать лишь сильно влюбленные люди.
Ужин завершился. Прислуга убрала со стола. Тэтчер встал и прошел к буфету. Он извлек оттуда бутылку портвейна «Фонсека» и коробку из черного дерева. Скотт поставил и то и другое на обеденный стол и открыл коробку.
— Кто-нибудь будет сигары?
Женщины спаслись бегством.
Тэтчер извлек из коробки длинную коричневую «Монте-Карло». Он срезал кончик сигары складным ножом, прикурил от спички и ухмыльнулся по-лисьи.
— Вот последнее оружие, оставшееся у мужчин, джентльмены.
Изо рта у него медленно выкатилось облачко сизого дыма. Тэтчер передал коробку сигар Майку Эшу.
— Все прочее наше оружие потерпело поражение, наши военные хитрости пошли прахом, наши доспехи пробиты. Остались лишь сигары, последнее потрепанное знамя мужчин, все еще реющее над полем, захваченным амазонками.
Эш тоже закурил сигару — и передал ящичек сенатору.
— Если бы Джастина была здесь…
— Госпожа Голд, сенатор, неизменно дорога моему капризному сердцу. Она — единственная женщина в мире, способная соперничать со мною в злокозненности. Она занимается моими отношениями с общественностью — а это титанический труд, — и она была бы здесь сегодня вечером, если бы дела не увели ее прочь из города. Прекрасная женщина, способная оценить по достоинству хорошую гаванскую сигару не хуже любого мужчины.
Сенатор отказался от сигары и толчком отправил ящичек через стол, Дейву. Дейв выбрал себе одну и любовно покрутил в пальцах. Хотя он давно уже отказался от сигарет, перед хорошей сигарой устоять не мог.
Прозаик извинился и удалился. Его от сигарного дыма тошнило.
Тэтчер взглянул хитро, на этот раз по-волчьи.
