Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 138
подчеркивающие равенство и конфессиональное и культурное разнообразие, в публикациях и рассказах об этих событиях татары ни разу не были упомянуты. Это не обязательно свидетельствует об их отсутствии. В собственном отчете суда о церемонии открытия содержится лишь сокращенное описание: в нем кратко говорится, что «Сенатор Шахматов произнес речь о значении судебных установлений, образованных по уставам 20 ноября 1864 года, об обязанностях должностных лиц и участии общества в отправлении правосудия избранием Мировых Судей и присяжных заседателях и за тем объявил Симферопольский Окружной Суд открытым»698. В отличие от газеты, описавшей это событие более подробно, в отчете не упоминается призыв сенатора к разнообразию и равенству. Юристы, освещавшие торжественное открытие, очевидно, не посчитали это важным.
Церемония открытия Казанского окружного суда демонстрирует лишь незначительные различия. В отличие от своего коллеги в Крыму, сенатор Шаховской не стал затрагивать тему культурного разнообразия. 8 ноября 1870 года, в долгожданный день открытия, здание суда было переполнено. Газеты писали, что публика была «самой разнообразной»: здесь присутствовали члены местной администрации, купеческих гильдий и волостные старшины из всех двенадцати уездов Казанской губернии, а также деканы и профессора всех четырех юридических факультетов Казанского университета и не менее двадцати студентов, получивших бесплатные билеты на это долгожданное событие699. Газеты обошли стороной вопрос об этническом и религиозном разнообразии. Возможно, татар и представителей других меньшинств просто там не было; а может, присутствие купцов татарской гильдии и чувашских волостных старшин считалось настолько нормальным, что не было необходимости упоминать об этом отдельно. В любом случае, как и в Симферополе в предыдущем году, архиепископ произнес проповедь, в которой говорил о важности справедливости и милосердия, ссылаясь на Библию700. Этот и другие церемониальные элементы, включая благодарственные молебны, а также активное участие православного духовенства, придали казанской церемонии ощутимо православный оттенок. Казань была не только культурно разнообразным городом, но и одним из центров миссионерской деятельности империи, пережившей очередную волну «отступничества» от русского православия в середине и конце 1860‐х годов701. Поэтому неудивительно, что акцент был сделан на христианстве.
СКРОМНОСТЬ И НОВЫЕ СУДЫ КАК РЕФОРМИРОВАННЫЕ ПРОСТРАНСТВА
Визуальные и церемониальные репрезентации и образы, описанные в предыдущих разделах, были характерны не только для судов. Обращения к монарху, императорской семье и религии были обычным явлением в России XIX века, и как таковые они стали частью растущей публичной сферы. Однако в судах присутствовал еще один элемент, которого не хватало другим государственным учреждениям и публичным пространствам: акцент на скромность и равенство. Как же это уживалось в столь пышном антураже?
Хотя окружные суды и должны были производить впечатление на присутствующих в зале суда, да и просто на проходящих мимо, они не ставили своей целью устрашение. Напротив, это были места, где установленные иерархии и различия — религия, сословие и чин — отходили на второй план. Наиболее ярко это проявлялось в одежде и этикете. Процессуальные правила предписывали присяжным, многие из которых были простыми горожанами и крестьянами, сидеть во время разговора702. Учитывая тот факт, что им часто приходилось обращаться к людям из высших сословий (судьям и прокурорам, а также подсудимым, которые могли быть дворянами, государственными служащими или офицерами армии), это было значительным нарушением правил этикета в обществе, в котором аристократия все еще пользовалась огромными привилегиями. Даже представители прокуратуры, представлявшие государство в независимой судебной системе, должны были проявлять уважение и вставать со своих мест перед присяжными. Эти нормы поведения были закреплены в Уставе уголовного судопроизводства. Размышляя о своем собственном опыте работы в качестве присяжного заседателя, казанский журналист описал роль присяжных и их место в судебной процедуре следующим образом:
По окончании прений и после значительного антракта председатель произносил свою заключительную речь. <…> Он снова излагал ход дела, группируя мнения прокурора и защитников; объяснял значение того или другого преступления, как их определяет закон <…> и снова напоминал присяжным обязанность хорошенько взвесить и обсудить все стороны дела и только тогда подать свой решительный голос. Потом председатель читал ряд относящихся к подсудимым вопросов, которые должны быть решены присяжными. <…> Он вручал старшине присяжных лист с этими вопросами, и присяжные удалялись в совещательную комнату. <…> Спустя час или два они дают знак, и суд снова занимает свои места. При словах судебного пристава: «Суд присяжных заседателей идет!» — все встают с мест и стоя слушают решение дела703.
Эти процессуальные нормы отражали высокое положение присяжных заседателей в новой системе. В уголовном праве они играли ключевую роль и поэтому должны были пользоваться должным уважением. Это сильно отличалось от непрозрачного судопроизводства в старых судах, проходивших за закрытыми дверями, без адвокатов и общественного участия. Поэтому неудивительно, что участникам правового процесса потребовалось некоторое время, чтобы усвоить новые правила. В мае 1870 года Министерство юстиции сочло своим долгом разослать инструкции прокурорам всех окружных судов, уточнив, в каких ситуациях государственные обвинители должны вставать и находиться стоя704.
Новый акцент на равенстве отразился и на составе коллегии присяжных. Конечно, сложившиеся иерархии и образ мышления было труднее изменить, чем процедуру, и на практике образованные присяжные имели, вероятно, большее влияние на своих коллег, чем крестьяне и ремесленники (поскольку они часто принимали более активное участие в дискуссиях и часто играли важную роль старшины присяжных)705. Тем не менее коллегии присяжных давали возможность для беспрецедентных форм социального смешения. В этом, собственно, и заключалась их идея: с самого начала они были представлены как необходимые для такой страны, как Россия, где социальный разрыв между различными слоями общества был больше, чем в других странах706. Судя по опыту коллегий присяжных, составленных в Казани, план сработал, по крайней мере в некоторой степени. Отмечая культурное и социальное разнообразие присяжных, один из заседателей сделал следующий вывод после одной из сессий суда в 1872 году:
Между нами, присяжными, во всю сессию господствовали самые лучшие отношения; произошло видимое слияние сословий; высокочиновные лица протягивали руки мастеровым и нечиновным и наоборот707.
Похожим опытом делились и другие присяжные. После нескольких недель работы группа присяжных решила устроить прощальный завтрак в одном из местных ресторанов:
Занявши отдельную комнату, присяжные, в ожидании закуски, повели оживленный разговор. Образовались группы с самым разнообразным составом, который довольно наглядно показывал, что эти люди, прежде совсем не знавшие друг друга, люди различных профессий, сблизились настолько, что нашли общие точки соприкосновения708.
Затем
Ознакомительная версия. Доступно 28 страниц из 138
