Вмешательство афганской царевны
У древних китайцев говорили: «Дороги меняются, а горы никогда». Это верно не только по отношению к дорогам, – люди, живущие рядом с ними, также меняются в результате перемещений и вторжения новых культур. Империи на равнинах возникают и распадаются; однако обитатели высокогорий остаются прежними, – во всяком случае, любые перемены совершаются настолько медленно, что мы их не замечаем, а лишь сознаем, что они происходят. С незапамятных времен и до наших дней баски пограничных районов Испании живут так же изолированно, как грузины Кавказа или народы Тибета.
Не может не удивлять тот факт, что сегодня, как и при жизни Бабура, горные племена Афганистана во многом остались такими же, какими были во времена Александра Македонского. Более того, вопреки своей оторванности от внешнего мира, они стали очевидцами многих исторических перемен, которые не стерлись из памяти благодаря народным преданиям. Горцы слагают о них свои сказки, столь же близкие им, как гробницы их предков, у нас же они вызывают удивление – не меньшее, чем усыпальницы неведомых святых, вырубленные в скалах возле горных троп. Курдские племена, обитающие у границы вечных снегов хребта Сафедкох, сложили и даже записали собственную версию истории Александра. В их «Искандер-наме» знаменитый македонский завоеватель совершает замечательные подвиги – то спускаясь в глубины морей, то устремляясь в небеса вместе с ангелом Азраилом, чтобы воздвигнуть крепостную стену и заточить за ней демонов Гога и Магога, – иными словами, орды Чингисхана.
Что касается Бабура, то у афганцев племени юсуфзаи существует предание о его вторжении на их земли. Они украсили сказание любовным сюжетом и расцветили притчами, которые заставили бы содрогнуться дотошного историка, однако именно благодаря этой легенде образ Бабура сохранился в памяти горцев.
И вот перед вами сказка об афганской принцессе.
Сделавшись правителем Кабула, Бабур сначала был дружен с племенем юсуфзаи, но затем его настроили против них дилазаки (заклятые враги юсуфзаи). Поэтому Бабур, согласно легенде, решил предать смерти их предводителя Малик Ахмада, воспользовавшись его приездом в Кабул. Дилазаки предупредили Бабура, чтобы он не откладывал казнь Малик Ахмада, поскольку тот был так умен, что, едва заговорив, тут же сумел бы выманить у падишаха пощаду.
Когда Малик Ахмад явился, Бабур созвал большой совет и занял свое место на троне. Войдя и поклонившись, Малик Ахмад тотчас же расстегнул свой халат. Дважды Бабур спрашивал его, зачем он так поступил. На третий раз Малик ответил, что до его слуха дошло, будто бы Бабур намеревается собственноручно застрелить его из лука. Он побоялся, пояснил Малик, что его стеганый халат чересчур плотен и выстрел может оказаться неудачным; для того чтобы этого не случилось на глазах такого великого собрания, он и решил снять халат, который мог остановить полет стрелы.
Такой ответ польстил Бабуру, и он начал расспрашивать Малик Ахмада.
«Что за человек был Александр?» – спросил он.
«Податель халатов и подарков», – отвечал Малик.
«А что за человек Бабур?»
«Податель жизни. Ведь он не откажется отпустить меня живым».
«Конечно не откажется», – подтвердил Бабур.
После этого падишах проявил истинное дружелюбие. Взяв Малик Ахмада за руку, он повел его в другую комнату, где трижды выпил вместе с ним, – Бабур отпивал из кубка первым, затем передавал его Малик Ахмаду. Когда вино ударило Бабуру в голову, он развеселился и пустился в пляс. Музыкант Малик Ахмада играл, а Малик, хорошо знавший персидский язык, сопровождал музыку красивыми песнями. Наконец Бабур устал от танцев и со словами «Я – твой фигляр» протянул руку за бакшишем. Трижды он проделывал это, и трижды Малик Ахмад клал ему на ладонь золотую монету.
Так Малик Ахмад вернулся к своему племени целым и невредимым.
Тем не менее Бабур вторгся на землю юсуфзаи и привел с собой большое войско, которое разорило страну, но так и не сумело захватить главную крепость. Тогда Бабур отправился на разведку, переодевшись, – в соответствии со своими склонностями, – каландаром (нищим дервишем). Выбрав ночь потемнее, он вышел из своего лагеря в Диаруне и, неузнаваемый, направился к холму Махур, на котором располагалась крепость.
Это было в праздник Рамазан-курбан, и в доме шаха Мансура, младшего брата Малика, построенного на противоположном склоне холма Махур, собралось множество народу. Теперь это место известно под названием «трон шаха Мансура». Бабур в своем неприглядном одеянии подошел к дому и затесался в толпу, собравшуюся во дворе. Затем он спросил у сновавших по двору слуг, есть ли семья у шаха Мансура и нет ли в этой семье дочери. Ему ответили чистую правду.
