Дух разногласья позабыт,Теперь в согласьи предстоитСтучать сердцам.Пусть бьются оба заодно,Я верю, это сужденоНавеки нам.Неразделенная должнаЛюбовь быть вознаграждена.Спеши помочь.Скажи сомнениям «прости»,Взаимность чтоб приобрести,Невзгоды – прочь.Мы – две влюбленные души –Взаимность обретем в тиши.Молись и верь.Любовь, что свыше нам дана,Навеки благословленаДля нас теперь.В любви согласье –Покой и счастье,Сердец оплот.А нету лада,Лекарств не надо.Лишь Бог спасет.
Глаза Екатерины наполнились слезами. Генрих пел об их любви, никакими словами нельзя было описать этого лучше. Ей нравился его образ мыслей, чувственность, которую супруг проявлял и в любовных утехах, и в стихах. Нравился его свежий, чистый запах, его природная чистоплотность – каждый день он менял белье. Оно пахло травами, которыми прачки перекладывали вещи, этот запах всегда будет связан в мыслях Екатерины с ее мужем. Она действительно была счастливейшей из женщин!
Наконец о том, что они стали мужем и женой, было объявлено во всеуслышание. Екатерина впервые появилась при дворе в качестве королевы, одетая в синее траурное платье с опущенным ниже талии золотым поясом и в роскошной мантии, подбитой горностаем.
– Отныне, моя королева, вы будете рядом со мной на всех государственных и придворных церемониях, – сказал ей Генрих, и в глазах его засветилась гордость.
Вечером он предупредил Екатерину, чтобы та готовилась к его приходу, поэтому она отпустила горничных и села на огромную кровать под балдахином. Муж мог появиться из-за гобелена в любой момент. Однако потом Екатерина услышала топот нескольких ног, дверь в ее спальню внезапно распахнулась, и вошел Генрих в его дамастовой накидке. Екатерина услышала, как у него за спиной закрылась наружная дверь в ее апартаменты.
– Почему вы не воспользовались потайной лестницей?
– Меня сопровождали стражники и двое из моих придворных. Теперь люди знают, что мы женаты, и в Англии принято, чтобы короля видели посещающим свою жену. Это дело общественной важности, понимаете ли. Чтобы никто не сомневался в законности последствий. Не волнуйтесь, мои стражники останутся за дверью, пока я не соберусь уходить. – Он усмехнулся. – Долго же им придется ждать!
Они занялись любовью. Сначала Екатерине было трудно расслабиться, но она сказала себе, что должна свыкнуться с новыми обстоятельствами. Не ее это дело – обсуждать английские обычаи. Потом накатила знакомая волна блаженства, и она забыла обо всем, кроме прикосновений Генриха и его мелодичного голоса, мурлыкавшего ей на ушко слова любви.
Генрих выглядел великолепно. На нем была алая мантия, подбитая горностаем, а под ней – парчовый дублет, расшитый бриллиантами, рубинами, изумрудами, крупным жемчугом и другими драгоценными камнями. Екатерину одели в свадебное платье. Была середина лета, и они сидели на подушках в королевской барке, которая величественно рассекала воды Темзы, окруженная флотилией разукрашенных лодок. Позади остался Гринвич, впереди их ждали Лондон и Тауэр, где они проведут ближайшую ночь. Генрих объяснил, что английские монархи по традиции перед коронацией должны переночевать в Тауэре.
Вдоль берега собрались толпы, люди махали руками и приветствовали молодоженов радостными криками. Генрих отвечал улыбками, кивками, вскидывал руку, а Екатерина, тронутая таким теплым приемом, кланялась, поворачивая голову, то направо, то налево. То же ждало их всю дорогу вдоль реки.
– Они любят вас! – Генрих повернулся к ней. – И не только потому, что этот брак пошел на благо нашей торговле, они любят вас саму!
– Мне неловко, что они так сердечно относятся ко мне, – сказала Екатерина.
Молодые супруги высадились на берег и вошли в Тауэр через боковую дверь башни Байворд, где их встретил констебль и его стражники-йомены. Оттуда процессия направилась по Уотер-лейн к королевским апартаментам. Весь двор собрался в старинных залах башен Ланторн и Уордроб, где вечером король возвел в рыцари ордена Бани двадцать четыре человека. Екатерина сидела рядом с ним.
Ей не нравился Тауэр. И не только потому, что она знала о несчастном графе Уорике, который был заточен здесь лет десять назад. Во всем этом месте ощущалось нечто зловещее, и Екатерина радовалась, что они проведут здесь всего одну ночь. Генрих потратил огромные средства на переустройство мрачных старых покоев. Несмотря на его старания, комнаты королевы ей пришлись не по вкусу. Июньское солнце не проникало сквозь узкие окна, и миазмы печали будто висели в воздухе. Конечно, ведь здесь умерла королева Елизавета. Неудивительно, что в этих апартаментах с дорогой новой мебелью царит гнетущий дух.
