Наняв плотника, Леонардо изготовил с его помощью деревянную модель спроектированного им купола и получил за нее в начале 1488 года ряд денежных выплат. Он не старался согласовывать внешний вид своего купола с общим готическим обликом собора и с его внешним декором. Напротив, он выказал верность формам своего любимого флорентийского собора Санта-Мария-дель-Фьоре: многочисленные эскизы купола в тосканском стиле явно навеяны куполом Брунеллески, а не готическими аркбутанами миланского собора. Самым оригинальным из предложенных им проектов была идея двухстенного купола, наподобие купола Брунеллески. Снаружи он предполагал сделать его четырехгранным, как и рекомендовал Браманте, а вот изнутри — восьмигранным[269].
На помощь зовут Франческо ди Джорджо
Получив заключение Браманте и предложения Леонардо и других зодчих, миланские власти, по-видимому, растерялись. В апреле 1490 года они созвали на совещание всех, кто работал над проектом купола. В итоге решено было призвать на помощь еще одного специалиста — Франческо ди Джорджо из Сиены[270].
Франческо был старше Леонардо на 13 лет и являл собой очередной пример мастера-универсала, ярко проявившегося в искусстве, инженерном деле и зодчестве. Вначале он учился живописи, затем приехал в Урбино работать в качестве архитектора, а позже вернулся в Сиену и там инспектировал подземную водопроводную систему, в свободное время занимаясь ваянием. Еще его интересовало производство оружия и фортификации. Словом, это был сиенский Леонардо.
Как и Леонардо, Франческо вносил свои идеи в записные книжки карманного формата, а в 1475 году начал собирать записи для трактата об архитектуре, задуманного как продолжение трактата Альберти. Только Франческо писал свою книгу на живом итальянском языке, а не на латыни, потому что это был не ученый труд, а практическое руководство для строителей. Он пытался подвести под правила архитектуры не только художественную, но и математическую основу. Круг идей, которые его занимали, был очень близок идеям, охваченным в рукописях Леонардо. Он тоже испещрял свои листы рисунками и описаниями механизмов, чертежами церквей, похожих на античные храмы, эскизами военных орудий, насосов, лебедок, градостроительными планами и проектами укрепленных замков. В планировке церковных зданий он совпадал во вкусах с Леонардо и Браманте, тоже отдавая предпочтение симметричному внутреннему устройству в форме греческого креста, с нефом и трансептом равной длины.
Миланский герцогский двор обратился к городскому совету Сиены с официальной просьбой о культурно-дипломатической помощи: рассказав о том, как важно увенчать собор куполом, миланцы просили сиенцев отпустить Франческо для работы над этим проектом. Те нехотя согласились. Сиенская синьория очень настаивала на том, чтобы Франческо быстро управился с работой в Милане, потому что в родной Сиене у него остается много незавершенных проектов. В начале июня Франческо приехал и Милан и начал разрабатывать новую модель tiburio.
В том же месяце состоялось важное собрание с участием самого Лодовико Сфорца и нескольких представителей миланского собора. Рассмотрев три разных варианта, они приняли советы Франческо и поручили дальнейшую работу двум местным архитекторам-инженерам, которые участвовали в конкурсе. Итогом их трудов стала нарядная восьмигранная готическая башня (илл. 36). Она совсем не была похожа на более изящный, флорентийский по духу проект Леонардо, и тот отстранился от процесса строительства.
Тем не менее Леонардо не потерял интереса к проектам церковных зданий. Примерно в ту же пору, когда он изучал преобразования геометрических фигур и способы найти квадратуру круга, он выполнил более семидесяти новых рисунков красивых купольных башен и планов церковных интерьеров. Наибольший интерес представляют те церковные проекты, где на поэтажном плане в квадраты вписаны круги, образующие разнообразные фигуры, а алтарь помещен в центр, что должно напоминать о гармонии между человеком и миром[271].
