Американский Доллар важный, Который нынче лезет всем взаем, Однажды С Советским встретился Рублем. И ну куражиться и ну вовсю хвалиться: «Передо мной трепещет род людской! Открыты для меня все двери, все границы! Министры, и купцы, и прочих званий лица Спешат ко мне с протянутой рукой. Я все могу купить, чего ни пожелаю. Одних я жалую, других казнить велю… Я видел Грецию, я побывал в Китае… Сравниться ли со мной какому-то Рублю?!» «А я с тобой не думаю равняться! — Советский Рубль сказал ему в ответ. — Я знаю, кто ты есть, и, если уж признаться, Что из того, что ты объездил свет? Тебе в любой стране довольно объявиться, Как по твоим следам нужда и смерть идут: За черные дела тебя берут убийцы, Торговцы родиной тебя в карман кладут. А я народный Рубль, и я в руках народа, Который строит мир и к миру мир зовет, И, всем врагам назло, я крепну год от года. А ну, посторонись: Советский Рубль идет!»
С. Михалков. Рубль и доллар. 1952 г. Написано, кстати, неплохо. Но вменяемые специалисты после двух-трех циклов обнуления деревянных совзнаков уже довольно ясно сознавали, по какому именно адресу идет народный Советский Рубль. И даже научились предсказывать, когда примерно он там будет. По понятным причинам (в стране порядок был!) они не могли поделиться своим знанием с широкими народными массами. Но между собой на птичьем языке недомолвок обсуждали, когда следует ждать очередного кидалова от народной власти — до 1985 г. или позже. В расчетах им помогало то, что через девять лет после духоподъемной басни тов. Михалкова, в 1961 г., состоялась очередная конфискационная денежная реформа Хрущева. По сути, своего рода «дефолт», когда правительство отказывается выполнять обязательства по приему ранее выпущенных им банковских и казначейских билетов. Цикл избыточной эмиссии и последующего истребления собственной валюты составлял в СССР около 15 лет. В начале исторического пути короче, к концу, по мере накопления большевиками экономического опыта, длиннее.
Предыдущая денежная реформа (сталинская) состоялась в декабре 1947 г. — как раз под Новый год. И сопровождалась, естественно, массированной эмиссией торжествующего вранья: поэтапное снижение цен, расширение ассортимента. Цены (особенно на промтовары) в конечном итоге выросли, товарный дефицит никуда не исчез. Просто ползучая эмиссия и связанная с ней инфляция начали очередной цикл. Как бы с нуля. Поэтому советский народ (слава Богу, не дурак!) и без помощи аналитиков отлично понимал, что всерьез относиться к воспетому С.В. Михалковым Рублю ни в коем случае не следует. И уж точно нет оснований думать, что он будет способен выполнять такую функцию денег, как средство накопления. Лучше сразу пропить! Те, кто по неизжитой дореволюционной привычке имел неосторожность копить советские рубли (на старость, детям в наследство, на строительство дома и т. п.), минимум пять раз получили от Когнитивного диссонанса удар в спину. В 1918–1922, 1926–1929, 1947, 1961, 1989–1992 гг. Некоторым, по-видимому, этого эмпирического опыта показалось недостаточно, и они с увлечением рассказывают подрастающему поколению про преимущества планового социалистического хозяйства.
Нечто общее у советской и антисоветской валюты появляется лишь в военное время, когда правовые государства тоже вынуждены отступать к мобилизационным стандартам. Экстраординарное поведение опирается на экстраординарный консенсус: война есть война, надо затянуть ремни и примириться с временным ограничением прав. Отличие от СССР в том, что советский человек жил так всю жизнь: без прав, с затянутым ремнем и с фантиками вместо денег. Вся жизнь — война. Что поддерживалось постоянной идеологической накачкой и баснями. Про сочинителей которых один из последних носителей русского здравого смысла, аккуратный Веничка Ерофеев, сказал коротко и вежливо:
«…и Сергей Михалков, одержимый холопским недугом»[61].
Справедливое наблюдение: холопство есть характерный симптом джугафилии.
Смысл мобилизационной экономики прост: пушки вместо масла. Люди, деньги, природные ресурсы и промышленность брошены на производство оружия. Оно ни на каком рынке не продается, а совершенно бесплатно разбивается в хлам на фронте. То есть деньги от продажи к инвестору (в данном случае к казне) в конце производственного цикла не возвращаются. После чего требуется произвести новое оружие, да побольше. Поэтому во время войны буржуазное правительство, подобно советскому, вынуждено вылезать за рамки бюджета и запускать лапу в сферу частного интереса: металл вместо строительства жилья или, допустим, автомобилей направляется на производство танков и самолетов; туда же направляются и кадры.
