Глава 1
Посторонний шум
Персидский залив всегда меня удивлял. В первую очередь погодой, здесь нет постоянной розы ветров, вода летом может прогреться до +35 градусов по Цельсию, Аравийский берег низмен и пустынен, из южной части Ирака, бывшей Месопотамии, задувает шамал, северо-западный ветер, который тащит огромное количество пыли, застилая небо мглой.
Я поднял бинокль, глядя на иранские горы, выступавшие вершинами над плотным туманом впереди. Получается, туман тут не имеет никакого отношения к привычному термину, обозначавшему скрытые от взгляда на карте территории. Интересно, это наша Крепость так далеко «видит», то есть виртуальный симулятор настроен слегка иначе, чем платформа базы Турчина, или странные глюки компьютерной модели мира тому виной, чего, конечно, нельзя исключать?
Если учесть ширину залива и протяженность береговой линии, весьма обширное пространство открывается на много миль вокруг. А где же тогда начинаются неизвестные области, скрытые «туманом войны»? Я прикинул в уме расстояния и опустил бинокль.
— Время, сэр, — сказал за спиной штаб-сержант, старший команды боевых пловцов.
Я кивнул, не оборачиваясь. Наш программируемый автомат покачивался на волнах в двадцати милях от берега. По сторонам всплыли еще два: один — выполнявший программу исследования района, другой — с группой прикрытия на борту.
Гильермо — теперь я знал имя черноусого штаб-сержанта, похожего на Кларка, — оказался в путешествии весьма полезным. Он знал залив как свои пять пальцев — вот что значит опыт боевых действий на Ближнем Востоке. Еще одной интересной особенностью данного региона были малые глубины. Средняя достигает пятидесяти метров, максимальная — сто два. На входе в залив имеется группа островов, окруженная лабиринтом мелей. Ближе к северу встречаются коралловые рифы — глубины у Аравийского берега вообще распределены как бог на душу положил. В этом есть определенный плюс — к Крепости сложно подобраться с моря и высадить десант. Эскадра «Ауткома» будет обнаружена задолго до начала боевых действий.
— Сэр? — Гильермо проявлял настойчивость, когда того требовала ситуация.
— Еще минуту.
Я снова поднял бинокль, медленно повернулся, стоя на приступке внутри надстройки.
Странно все, глубоководный автомат, который я отправил сюда перед тем, как покинул Крепость с Метрошиным, выполнил задание, но почему-то не вернулся назад. Невредимый всплыл и начал передавать устойчивый сигнал о своем местоположении.
После разборок с предателем и перезапуском системы управления ТВД я, невзирая на требования Гомез остаться, решил проверить лично, почему аппарат не вернулся. Операторы с базы Турчина, отразившего нападение противника прошлой ночью, дважды провели беспилотник над всплывшим автоматом. Судя по данным авиаразведки и сведениям, поступавшим с радиобуев, вражеские подлодки или боевые суда в залив не заходили. Но странный сигнал — посторонний шум, так его обозвали акустики, — продолжали улавливать сенсоры буя № 13, ближнего к выходу из залива.
Автомат обследовал район, всплыл возле буя и на этом завершил свою миссию. Сведения из его базы данных пришлось доставать вручную уже на месте, что, в принципе, не составило особого труда. Я изучил предварительную расшифровку — ничего подозрительного.
Мне просто везет на загадки. Сначала Франц нашел кристалл, это раскрутило события так, что я стал командиром Крепости. Не простой Крепости, а филиала корпорации «Трайбек», проданного генералу Кларку частным лицом, известным мне под псевдонимом Спец. Ну, не самому Кларку, конечно, генерал лишь сделку заключал, в итоге «Ворнет» получил желаемый объект. Только ощущение такое, что ни Кларк, ни командование Оси, ни даже Спец не знали о существовании секретной лаборатории в недрах объекта.
А вот Кило-7.2 знал. Откуда?
Я усмехнулся собственным мыслям — рассуждаю так, будто давно в деле, давно знаю, что все это ненастоящее, лишь симулятор, напрочь забывая о сотнях погибших в заварухе на побережье, где взрыв атомного заряда унес многие жизни. А ведь Гомез предупреждала: нельзя относиться к происходящему как к игре. Может, я зачерствел на этой войне? Смерть кажется настолько привычным явлением, а знание реальной обстановки лишь усугубляет впечатления, делает меня безразличным по отношению к другим.
