Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 123
class="p1">– Черт, – обронил Бьюкенен.
– Так, ладно, – выдохнула Васкес. – Он единственный, кто знал о мистере Уайте?
– Трудно поверить, что это так, – ответил Пахарь. – Но никто до сих пор не клюнул ни на одну приманку, что я оставлял. Сам удивлен, признаюсь. Но это значительно упрощает нашу работу, так что я не жалуюсь.
– Хорошо, – сказала Васкес, – но деньги…
Глаза Пахаря загорелись, он подался вперед:
– Чтобы заполучить мистера Уайта, я заплатил бы каждому из вас в десять раз больше. Вот насколько важна эта операция. Наши затраты сейчас – ничто по сравнению с тем, что мы получим от этого парня.
– Что ж, вам виднее, – заметил Бьюкенен.
Пахарь улыбнулся и расслабился.
– Бухгалтеришки ценят, когда удается контролировать расходы. – Он повернулся к Васкес: – Ну как, ваши беспокойства разрешились?
– Минуточку, – встрял Бьюкенен. – Вопросы-то задавал я.
– Да будет вам, – ответил ему Пахарь. – Начальник здесь я, не забыли? Какими бы ни были ваши достоинства, Бьюкенен, оригинальность мысли в их число не входит.
– Так как насчет мистера Уайта? – спросила Васкес. – Предположим, он откажется идти с вами.
– Не думаю, что он так поступит, – сказал Пахарь. – Не думаю, что он будет так уж заинтересован в оказании помощи, когда окажется под нашей опекой. Это нормально, – Пахарь взял одну из палочек рядом со своей тарелкой, повертел ее в руке и воткнул в один из пельменей, поднес его ко рту, и на мгновение Васкес представила себе гиганта, смыкающего зубы на человеческой голове. Жуя пельмень, Пахарь продолжил: – Скажу честно, этот сукин сын кажется мне весьма крепким орешком. Из-за него я потерял все, что было хорошего в моей жизни. Благодаря этому ублюдку я отмотал срок в тюрьме, мать его, в долбаной тюрьме! – Пахарь проглотил пережеванное и наколол еще один пельмень. – Поэтому верьте мне, когда говорю, что у нас с мистером Уайтом впереди масса не впустую проведенного времени.
Под ними неспешно разошлись в стороны лениво плававшие полдюжины карпов.
V
Бьюкенен настаивал на том, чтобы найти отель мистера Уайта и расположиться в его холле.
– Ага, прикрывшись парой газет? – съязвила Васкес.
Они застряли в пробке по казалось бы самому короткому пути к отелю «Конкорд опера», в полулюксе которого поселился мистер Уайт, и салон такси наполняли вонь выхлопных газов и низкий гул окружавших их машин.
– Ну да, а что? Сработает.
– Господи, и это я фильмов насмотрелась?
– А что такого-то? – удивился Бьюкенен.
– Начнем с того, что такими темпами мы доползем туда как минимум к шести. Много народу вечером сидит и читает в холле отеля дневную газету? Прелесть новости в ее свежести.
– А может, мы в отпуске.
– Да без разницы. Все равно будем выделяться. И во-вторых, даже если в холле засядет куча туристов с газетами перед физиономиями, план Пахаря не сработает до одиннадцати. Ты хочешь сказать, что никто не обратит внимание на двух человек, занимающихся одним и тем же в течение пяти часов? Кроме того, мистер Уайт увидит нас, когда будет выходить и потом возвращаться.
– И снова повторюсь, Васкес, ты слишком все накручиваешь. Люди зачастую не видят того, чего увидеть не ожидают. Мистер Уайт не ждет нас в холле своего роскошного отеля и, следовательно, не заметит нас там.
– Ты прикалываешься? Он не «люди», он мистер Уайт.
– Приди в себя. Он ест, гадит и спит точно так же, как ты и я.
На кратчайшее мгновение окно над плечом Бьюкенена заполнило огромное лицо, которое Васкес видела (или ей показалось) в пещерах под тюрьмой. И вновь, как тогда, ее поразила топорная грубость его черт – как если бы скульптор второпях высек подобие человеческого образа на куске скалы, уже естественно сформированном таким образом, что напоминал лицо.
Приняв ее молчание за очередное несогласие с ним, Бьюкенен вздохнул:
– Так, ладно. Вот что я тебе скажу: отель большой и престижный, вокруг него наверняка куча всяких магазинов, верно? По ходу дела можно заранее сделать кое-какие покупки.
– Отлично, – согласилась Васкес. Когда Бьюкенен уселся на свое место, она спросила: – Ну так что? Ты удовлетворен ответами Пахаря?
– Ох, только не начинай…
– Да я только спрашиваю.
– Нет, то что ты сказала, называется наводящим вопросом, вынуждающим меня думать, что на самом деле Пахарь ничего толком нам не сказал и сейчас нам известно не больше того, что мы знали до нашей встречи.
– А ты узнал что-то новое?
Бьюкенен кивнул:
– А то! Узнал я, что у Пахаря эрекция на мистера Уайта с твою гребаную Эйфелеву башню, из чего я сделал вывод, что любой, кто помогает ему удовлетворить себя, получает огромную выгоду, – такси дернулось вперед, и Бьюкенен добавил: – Или я ошибаюсь?
– Нет, – ответила Васкес, – просто…
– Что? Ну, что опять?
– Не знаю, – она взглянула в окно на ползущие рядом машины.
– Очень доходчиво.
– Забей.
На этот раз Бьюкенен предпочел не продолжать спор. Васкес наблюдала за мужчинами и женщинами, проходящими мимо витрин магазинов техники и одежды, книжного магазина и офиса, назначение которого она не смогла определить. Из окон квартир наверху над коваными балконами виднелось предвечернее небо, словно набравшее еще больше синевы за дневное время под палящим солнцем. «Из-за него я потерял все, что было хорошего в моей жизни» – заявление Пахаря эхом прозвучало в ее голове. Поскольку страсть на его лице подтверждала подлинность его слов, а значит, и цель их миссии, краткий монолог можно было бы считать обнадеживающим. И все же, и все же…
За мгновение до того, как влепить кулак в солнечное сплетение заключенного, линии лица Пахаря, перекошенного и покрасневшего за последний час допроса, вдруг расслабились. Эффект был поразительным – будто с его кожи схлынул слой тяжелого грима. В последующей неподвижности его лица Васкес поначалу прочитала истинные эмоции Пахаря, беспристрастное отстранение от боли, которую он готовился причинить, основанное на его полнейшем презрении к стоящему перед ним человеку. В то время как рот его растянулся, выплюнув обращенные к пленнику крики: «Вставай! Вставай, мать твою!», через секунду после того, как его удар повалил человека на бетонный пол, и в то время как искривленный рот и глаза продолжали источать насилие, его кулаки и ботинки обрушились на спину пленника, его пах, его горло, – были и другие, непредсказуемые мгновения, когда Пахарь, шаркая ногами, отступал после удара по почке арестанта и на его лице вновь появлялось это бесстрастное выражение, и Васкес думала, что она сквозь маску видит этого человека таким, каков он есть.
Затем, через неделю после того, как Пахарь взял Васкес на борт корабля,
Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 123
