Глава десятая. Князь Шорин
1
Душевная боль как болезнь, а человеку свойственно с ней бороться. Желание жить берет свое. Так и бредущий по тайге князь. Как ни велика была потеря, но сознание реальности постепенно возвращалось к нему. Скоро он стал чувствовать, что не один в тайге. Кто-то невидимо следует за ним. Усталость взяла свое, и он остановился. Разжег костер, обогрелся, немного поел. Скоро пожаловали гости. Словно из земли выросли пять остяков-воинов. Постояв немного и видя, что князь не проявляет враждебности, подошли к костру, поздоровались и расселись вокруг него.
Молчали долго, наблюдая друг за другом. Остяки были вооружены, и в то же время обличьем походили на шаманов. Первым заговорил один из них.
— Мы знаем тебя, князь Обдорский. Ты наш враг, но сейчас мы хотим мира. У тебя наша госпожа, жрица бога Рача, а мы — стражи бога. Он сейчас спит, а мы охраняем его покой. Жрица должна покоиться рядом с ним, таков закон, только так она найдет покой, а Рача обретет силу, чтобы проснуться. Отдай ее нам!
Крепко задумался князь. Хоронить Анну в тайге он не хотел, одиноко будет любимой подруге. На православном погосте люди не позволят, а то и надругаются, для них она ведьма. А если действительно в усыпальнице рядом с ее богом? Хоть и идол, но она в него верила и служила ему до конца дней своих.
— Я хочу видеть это место, — произнес князь.
— Мы согласны, но повезем тебя с завязанными глазами.
Обдорский утвердительно кивнул головой.
Недалеко оказались несколько оленьих упряжек. Их тут же подогнали воины бога Рача. На одни осторожно погрузили тело Анны, на другие уселся князь с завязанными глазами. И понеслись олени в заповедные места, скрытые от всего живого, а в первую очередь от белого человека.
Путь был долог. Но всему бывает конец. Приближение усыпальницы князь Обдорский почувствовал заранее. Тайга вдруг затихла. Замолчали птицы, дятлы перестали долбить деревья, даже снег перестал скрипеть под полозьями. Не по себе стало князю, дрожь пробежала по телу.
Глаза развязали только в пещере. Полумрак. Высокие каменные своды слегка освещены факелами. Шли долго по лабиринту пещер. Тишина, в пещере тепло и сухо. Вошли в большой зал. Неожиданно свет факела отразился от золотого идола, и тот засиял удивительно ярко и красиво. Лик божества, несмотря на улыбку, казался грустным и отрешенным.
«Вот и довелось нам увидеться, бог Рача. С тобой, значит, пришлось мне делить Анну», — подумал князь Шорин, а потом спросил: — Где же у Анны опочивальня будет?
Его провели в соседний зал. Чуть поменьше, он показался Шорину уютным. Вкрапления слюды под светом факелов переливались не хуже самоцветов.
«Усыпальница, достойная королевы», — подумал князь.
Сопровождавший воин указал на огромный плоский камень, застланный одеялом из шкур белого горностая.
— Здесь она будет покоиться, а этот грот заложим камнями, и ни одна живая душа ее не побеспокоит.
— Даже если бог Рача покинет эту пещеру? — спросил князь.
Воин утвердительно кивнул.
— Я хочу здесь проститься с Анной, а потом при мне замуруете грот.
Воин снова утвердительно кивнул и покинул зал, оставив Шорина в полной темноте. Жутко стало князю. Он на ощупь прошел к камню, лег на приготовленное ложе и неожиданно для себя погрузился в сон. Во сне увидел Анну одетой в тот незабываемый восточный наряд. Она сидела рядом и улыбалась. Улыбка была добрая и спокойная, будто благодарит его.
Проснулся князь, когда процессия подходила. Свет уже проник в зал, и Шорин поднялся. Неожиданно для себя он почувствовал силу и легкость. Ясный ум воспринимал все до мелочей. Процессия вошла бесшумно и уважительно. Воины были без оружия и в чистых одеждах. На Анне надето платье жрицы, на голове золотая диадема. Жрицу бога Рача осторожно положили на ложе, разложив вокруг все необходимое для загробной жизни: кувшин воды, мешок зерна, золотые украшения, оружие. Старались все делать тихо, чтобы не беспокоить жрицу и грозную воительницу.
Князь Шорин почувствовал гордость за свою супругу. Редко кто из смертных удостаивается такой чести. Подобная честь достойна только царей, ставленников богов. Потом все вышли. Князь Обдорский преклонил колено и поцеловал свою супругу в губы. Поцеловал тихо, чтобы не побеспокоить спящую, и вышел из грота. Все участники подчинялись одному ритму — торжественному, неспешному, но неумолимому.
