Но стихотворение Маяковского мгновенно перестаёт быть странным и уж тем более непонятным, как только начинаешь знакомиться с тем, чем Маяковский занимался в первой половине февраля.
Вступление в РАПП
Кое-кто из ответственных «бород» мог заглянуть на выставку 2 и 3 февраля, и Маяковский мог спросить у них, почему они не пришли на открытие. В ответ вполне могло прозвучать:
– Откуда ж мы знали!..
– А приглашения? – спрашивал поэт.
– Какие приглашения? – удивлялись «бороды». – Не было никаких приглашений!
И Маяковский мог без труда догадаться о том, по чьей вине открытие его выставки было проигнорировано. Он решил достойно ответить своим обидчикам и тотчас отправился в РАПП, где поинтересовался судьбой своего заявления с просьбой о принятии. Этот шаг поэта вполне соответствует его тогдашнему настроению.
А тут ещё (как раз накануне открытия выставки) передовая статья «Правды» вновь начала призывать писателей вступать в РАПП. Объяснялось это тем, что развернувшаяся в партии борьба с «правым уклоном», который всё чаще называли «мелкобуржуазным», достигла своего апогея, и кремлёвским вождям срочно понадобилось проверить, кто является «своим», а кто поддерживает правых «чужаков». Передовица предупреждала:
«Напряжённость ситуации заставляет сделать выбор: либо окончательно перейти в лагерь честных союзников пролетариата, либо быть отброшенным в ряды буржуазных писателей».
Таким образом, получалось, что на тогдашние поступки Маяковского повлияли как призывы партии, так и обида на своих соратников. Но вопрос, когда он всё-таки написал заявление о вступлении в РАПП – 3 января или 3 февраля – всё равно остаётся.
Павел Лавут:
«До сих пор подвергается сомнению дата, начертанная Маяковским на заявлении. В конце концов, быть может, этот вопрос не так уж и принципиален. Но, анализируя все сопутствующие обстоятельства, можно сказать: вероятнее всего, он сдал заявление в феврале, после открытия выставки. Споры между лефовцами длились, очевидно, не один день».
5 февраля 1930 года в Кремле состоялось очередное заседание политбюро ЦК, на котором перед органами политической разведки (ИНО ОГПУ) вновь была поставлена задача (уже ставившаяся перед ними на заседании 30 января): безжалостно расправляться с врагами советской власти. О том, как должна осуществляться эта «расправа с врагами», подробно перечислялось в девяти пунктах решения политбюро:
«1. Освещение и проникновение в центры вредительской эмиграции, независимо от места их нахождения.
2. Выявление террористических организаций во всех местах их концентрации.
3. Проникновение в интернационалистские планы и выявление сроков выполнения этих планов, подготовляемых руководящими кругами Англии, Германии, Франции, Польши, Румынии и Японии.
4. Освещение и выявление планов финансово-экономической блокады в руководящих кругах упомянутых стран.
5. Добыча документов секретных военно-политических соглашений и договоров между указанными странами.
6. Борьба с иностранным шпионажем в наших организациях.
7. Организация уничтожения предателей, перебежчиков и главарей белогвардейских политических организаций.
8. Добыча для нашей страны промышленных изобретений, технико-производственных чертежей и секретов, не могущих быть добытыми обычным путём.
9. Наблюдение за советскими учреждениями за границей и выявление скрытых предателей».
В тот же день (5 февраля) в Клубе писателей на улице Воровского, где размещалась юбилейная выставка Владимира Маяковского, начала работу Первая областная конференция МАПП (Московской ассоциации пролетарских писателей). Маяковский выступал на ней трижды: в первый день – с приветствием ко всем собравшимся, во второй – с заявлением о приёме в РАПП, и в четвёртый – в прениях по докладу о пролетарской поэзии.
Стенограммы двух первых выступлений поэта не сохранились. Судя по репликам, раздававшимся по ходу третьего выступления, в зале находились и конструктивисты (Борис Агапов, Вера Инбер). Их литературная группа, как и Реф, была на грани распада.
Поскольку лефовцы ещё в 1923 году заключили с МАППом соглашение о сотрудничестве, на этой конференции присутствовали в полном составе и члены Рефа (воспреемника Лефа). Не трудно себе представить, какое изумление вызвала у них речь их лидера, который огласил заявление с просьбой о принятии его в РАПП, а затем торжественно прочёл вступление к поэме «Во весь голос». Ведь рефовцы понятия не имели о подобных намерениях своего вожака, который ни с кем из них в те дни не общался.
