На следующий день «У Финнегана» я все время улыбалась, не могла остановиться. Посетители определенно оставляли мне больше чаевых, чем обычно, но не потому, что я не опасалась, что они нашпигованы «жучками».
Такер заметил это.
– Почему ты такая счастливая? – недовольно спросил он, засовывая счета в кассу. Она вздрогнула, когда он с шумом задвинул ящичек.
– А мне не позволено быть счастливой? – поинтересовалась я. Но все же улыбаться перестала и почувствовала себя виноватой. Мне хотелось рассказать ему то, что я узнала от Джун, но он практически не разговаривал со мной больше. Я взяла магический шар Финнегана.
Я сделала что-то неправильно?
По моим сведениям, нет.
Такер смотрел на меня подозрительно.
– Ты ведешь себя так, будто выиграла в лотерею. Скажи мне только: это не имеет отношения к Рихтеру?
– Прекрасный вопрос. Ничего не буду говорить. – Я извинилась перед ним миллион один раз. Я работала за него, сама писала сценарии дискуссий на уроках английского и ни о чем его не просила. Мне было плевать, что я дала ему причину беситься. У него нет права комментировать наши с Майлзом отношения.
Такер обернулся и посмотрел на меня:
– Издеваешься. И до сих пор встречаешься с ним – после того, что он сотворил со мной? После всего, что он сделал?
– Такер, тебя абсолютно не касаются наши с ним дела. – Я понизила голос, чтобы парочка, сидящая за ближайшим столиком, не могла нас подслушать.
Такер словно мысленно заметался:
– Какие такие дела? Что вы с ним делаете?
Лицо у меня, должно быть, было того же цвета, что и волосы.
– Я же сказала. Тебя это абсолютно не касается. Сказала?
Голос Такера упал до шепота:
– Ты пудришь мне мозги. Ты спала с ним?
Я притворилась, что разбираюсь с кассой.
– Мы с ним вместе, ясно? Это все, что тебе необходимо знать.
Такер схватил меня за руку и потащил на кухню.
– Ты понятия не имеешь, что он хочет устроить тебе! Он же ненормальный, Алекс! Он не понимает, как воздействует на других людей!
Какое-то мгновение я могла лишь смотреть на него. Я уже была готова огрызнуться в ответ, но он не произнес того, чего я ожидала. Он не сказал: «Он дерьмо» или «Он воплощение зла».
Такер уже проходил через такое. Обстоятельства были несколько иные, но… Майлз причинил ему сильную боль задолго до того, как я встретилась с каждым из них.
– Я… Со мной все будет хорошо, Такер. – Я высвободила руку из его хватки. – Со мной все будет о'кей.
Такер покачал головой, упершись взглядом в пол. Проходя мимо меня, он что-то пробормотал, и я с трудом разобрала:
– Надеюсь.
Магический шар
Разговор номер семь
Все будет хорошо, правда?
Вне всяких сомнений.
Тридцать седьмая глава
Папа, похоже, не слишком страдал от того, что в понедельник его освободили от водительских обязанностей. Он лукаво улыбнулся мне, когда я вышла из своей комнаты.
Не знаю, чего я ожидала. Может, что Майлз будет выглядеть более счастливым, чем он выглядел? Может, того, что он разуверит меня в словах Такера? Прошел всего один день с тех пор, как я в последний раз видела его. И я не пыталась унять бушующее в моей душе волнение. Но когда я забралась на пассажирское сиденье, Майлз лишь едва улыбнулся мне. А потом его накрыло какое-то униженное, депрессивное состояние. Под глазами у него были темные мешки, словно он совсем не спал.
– Что случилось? – спросила я. – Что твой отец сделал?
– Ничего. – Он вел машину и смотрел прямо перед собой.
Я молчала до тех пор, пока мы не припарковались и не зашагали по направлению к зданию школы. Я заметила, что Майлз изо всех сил старается скрыть, что хромает.
– Почему ты хромаешь? Что с тобой? – взволнованно спросила я.
– Ничего. Ничего не случилось – я прекрасно себя чувствую.
– Майлз, что отец с тобой сделал?
– Не волнуйся об этом, – резко ответил он.
Я замолчала. Мы не разговаривали оставшуюся дорогу до кабинета английского, а когда сели на наши места, из угла класса, где угнездился Клифф, долетело негромкое ржание.
