«Они уводили их жен и детей. Внешне привлекательных женщин испанцы брали себе, чтобы те лично им прислуживали, а также исполняли и другие прихоти. Когда у кобылиц появлялись жеребята, то испанцы требовали от индейцев, чтобы те несли жеребят в гамаках и носилках».
По словам верховного жреца, даже к тем индейским носильщикам, которых Манко предоставил Альмагро, испанцы проявляли жестокость.
«[Они] работали весь день без отдыха и не получая никакой иной пищи, кроме небольшого количества печеной кукурузы и воды. Ночью индейцев варварским образом заковывали в цепи. В экспедиции был один испанец, который заковал в цепь 12 индейцев и похвалялся тем, что все 12 в результате умерли. Одному умершему индейцу отрезали голову, с тем чтобы устрашить остальных на тот случай, если им придет в голову попытаться открыть висячие замки на цепях. Если какой-то несчастный индеец заболевал или обессиливал, то испанцы обычно избивали его, пока он не умирал от побоев, — по их словам, если бы они продемонстрировали снисходительность к одному, то и среди остальных начали бы проявляться случаи болезней и изможденности».
Испытывая ужас и отвращение ввиду всего увиденного, Вильяк Уму бежал, когда экспедиция находилась на территории современной Южной Боливии, и направился назад в Куско. Вскоре после этого все слуги и носильщики, которых Манко отрядил идти вместе с Альмагро, также покинули экспедицию, оставив испанцев на свое собственное попечение. Тем не менее Альмагро и его люди продолжили свой поход, продвигаясь уже в глубь территории современной Чили. Они разграбляли местные города и убивали тех, кто отказывался подчиняться их требованиям. Вскоре смерть начала косить и самих испанцев, поскольку в горах, через которые они шли, ударили морозы. Кроме того, испанцы начали подвергаться частым атакам со стороны становящегося все более враждебным туземного населения.
В подтверждение рассказов Вильяка Уму вскоре из самых разных областей Тавантинсуйю начали просачиваться сообщения о дурном обращении испанцев с туземцами. Говорили, что туземцам, у которых были привлекательного вида сестры, дочери или жены, приходилось теперь прятать их от бородатых чужеземцев, «поскольку ни одна женщина с симпатичной внешностью не была в безопасности [даже] рядом со своим мужем, и чудом было, если кому-то из этих индианок удавалось избежать домогательств со стороны испанцев». Везде, где только не проходили испанцы, они «возбуждали против себя волну гнева со стороны местного населения, ввиду того что в каждом городе они учиняли его разграбление. Во многих областях индейцы не хотели мириться с этим и начинали восставать, организовываться в группы самообороны. Испанцы, конечно, зашли слишком далеко в дурном обращении с местным населением».
Вскоре после своего прибытия Вильяк Уму и другие высокопоставленные инки начинали устраивать тайные собрания, предварительно убедившись в том, что за ними не следят испанцы или местные шпионы, состоящие на службе у испанцев. Поодиночке и организованно они начинали убеждать Манко Инку в том, что необходимо положить конец этим притеснениям. По словам организаторов собраний, испанцы представляли из себя не освободителей, а оккупантов. На смену оккупационной армии Атауальпы пришла испанская оккупационная армия. Нестерпимы были как первая, так и вторая. «Мы не можем провести всю свою жизнь в такой ужасной нужде и в состоянии порабощенности, когда испанцы обращаются с нами еще хуже, чем со своими черными рабами», — говорили заговорщики Манко. «Давайте же поднимем наконец восстание и умрем за свою свободу, за наших детей и жен, которых они ежедневно забирают у нас и подвергают жестокому обращению».
К ноябрю 1535 г., когда прошло чуть больше года после того, как испанцы заняли Куско, в сознании Манко произошел решительный поворот. Сначала он надеялся, что будет осуществлять независимое управление страной, — число виракочей было невелико, и их можно было легко удовлетворить, предоставляя им то, что они потребуют. Проблема была в том, что запросы испанцев не имели предела, в их число вошла даже койя. С каждым днем становилось все более ясно, кто в действительности осуществляет управление не только Куско, но и всем остальным пространством Тавантинсуйю. На юге Альмагро и его люди грабили местные области, на побережье Франсиско Писарро определял местоположение для будущих городов, которые должны были наводнить испанцы. На далеком севере состоящий на службе у Писарро капитан Себастьян де Беналкасар завоевал и теперь подвергал разграблению область, некогда находившуюся под властью брата Манко, Атауальпы. Даже в Куско, в самом сердце империи, энкомендеро ежедневно требовал и предоставлять им в качестве дани все больше и больше богатств, взамен же они не давали туземцам ничего.
