Душманы теснили к колонне. Глаза их пылали, будто впаянные в лица кусочки горящего фосфора, ошметки фосфорной мины.
Моча потекла по бедрам сторожа, а мгновение спустя мертвые душманы вцепились в него с разных сторон.
30
Хитров подвез друзей на Быкова, и они попрощались до завтра.
— На фестиваль придешь? — крикнул Андрей.
— А кто, спрашивается, будет вам, борзописцам, микрофоны настраивать?
«Жигуленок» поехал, подскакивая на колдобинах. Хитров выключил радио. В голове переваривалась новая информация, брыкалась, не умещаясь на полочках.
Что, если это действительно ритуал, и жертвы-ключи в течение шестнадцати лет отпирали некую шкатулку Пандоры? А теперь достаточно легкого нажатия, и замок поддастся. То, что вылезало сквозь щели, обрушится на город буйным потоком?
Но кто за этим стоит?
Фантазия рисовала абстрактного негодяя из комиксов, одномерного профессора, который пакостит миру потому, что, по воли автора, олицетворяет зло.
Автомобиль притормозил на светофоре. Рассеянный Хитров наблюдал за переходящей дорогу семьей. Женщина несла коробку в пестрой упаковке.
Хитров выругался. С этим дурацким расследованием он совсем забыл про подарки. Еще днем ему пришла эсэмэска. На почте ждал заказ, сделанный им по каталогу. Французская сумочка от любимой Ларисиной фирмы и бонусом — комплект эротичного белья, корсет и полупрозрачные трусики.
Он уже запасся подарками для родителей. Папу порадует бутылка виноградного коньяка пятнадцатилетней выдержки. Мама оценит по достоинству хлебопечку. А вот Ларисин презент до сих пор пылится на складе.
Часы показывали без четверти семь.
«Успею», — решил Хитров, съезжая с центральной дороги. До почты было рукой подать. Небольшое кирпичное здание расположилось между аптекой и магазином «Снайпер», предлагающим ассортимент для охотников и рыболовов. Хитров отлично знал всех служащих почты: операторов, курьеров. Здесь до декретного отпуска работала Лариса.
В зарешеченных оконцах горел свет, и двери были отворены нараспашку. У порога курили двое мужчин спортивного телосложения. Они проводили Хитрова прилипчивыми взглядами, и тот, что повыше, хихикнул.
Сегодня была смена Алины Бойко. Симпатичная и веселая девушка, из тех, кому идет полнота.
— Привет, Толик! — заулыбалась она. Улыбка получилась вымученной. Алина излучала нервозность, пальцы суетливо бегали по прилавку.
Кроме Хитрова, посетителей на почте не было.
— Как там Лара?
— Нормально, готовится к праздникам потихоньку. А ты как? Трудный день?
— Ох, не то слово. Я выжата как лимон. Даже плакала сегодня.
— Вредные клиенты?
— Да словно с цепи сорвались. Жалобы, ругань. Хамье всякое. Но хамы — полбеды. У нас тут такие психи водятся, ты не поверишь.
«Отчего же», — Хитров живо вспомнил мастурбирующую на его столе Таис.
— Тетенька посылку пришла забирать. Говорю: проверять будете? Буду, говорит. Вскрыла при мне. А в посылке черный резиновый член. Огромная елда. И если я говорю «огромная», это означает реально гигантская. Таким, извини за выражение, убить можно. У меня глаза по пять копеек, а она говорит: да, нормально все. Нормально ей! Ну и пошла себе как ни в чем не бывало. Тестировать, наверное.
Хитров хохотнул:
— Тетя побаловать себя захотела.
— Слушай дальше, — Алина сложила пухлые руки на груди. — Причапала к нам старушенция. Божий одуванчик. Верещит, что мы ей дали странный конверт. Показывает. И правда странный. В конверте седые волосы, рваные фотографии, распечатанные страницы Корана. Я, как увидела, обомлела.
— Розыгрыш дурацкий? — предположил Хитров.
— Не-а. Это ее собственный конверт. Она его вчера нам принесла и на свой же адрес отправила.
Лариса и прежде рассказывала ему о разных случающихся на работе курьезах. Был, например, паренек, который раз в месяц посылал по одному и тому же адресу старые плюшевые игрушки. Трехлапых медвежат, линялых белок, будто выуженных из помойки. Сотрудники подозревали, что у посылок есть двойное дно. Буквально. Что ушлый малый прячет в игрушках наркотики. Они сигнализировали начальству, но те пожимали плечами: не нашего ума дело. Нам главное — обслужить клиента.
