БРАТСКАЯ МОГИЛА НА БУМАЖНОЙ ФАБРИКЕ
Вильнюс
С распечатанной картой в руке пришел по адресу улица Вивульскио, 18 в литовском Вильнюсе. Не знаю, что я ожидал там увидеть. Возможно, я просто прислушался к зову, который всегда привлекает людей в исторические места. На луг, где когда-то разразилась важная битва, или в кафе, где якобы был написан знаменитый роман. Эти места притягательны потому, что они дают нам способ стать ближе к историческим событиям и людям, которые с ними связаны. Взывая к нашему воображению, они дают нам способ преодолеть пропасть времени, который отделяет нас от прошлого.
По адресу Вивульскио, 18 расположен новенький Девятиэтажный дом, современный и черный, со стеклянными окнами, идущими от пола до потолка. Это символ нового, молодого Вильнюса, полного хипстеров, минималистических фьюжн-ресторанов и ночных клубов. Но у знающих людей этот адрес вызывает другие ассоциации. Он сыграл важную роль в самой страшной главе истории Вильнюса.
В те времена название улицы писалось по-другому — когда Вильнюс входил в состав Польши, ее называли улицей Вивульского. Здесь находился Исследовательский институт идиша, или ИВО. Институт был расположен в каменном доме, в просторном вестибюле которого посетителей встречала карта мира, где были отмечены сам институт и его отделения. Когда в 1942 году дом захватил ЭРР, его использовали как казарму для немецких солдат. Поверх карты мира висел флаг с немецким орлом и свастикой. В помещениях института сотрудники ЭРР обнаружили валяющиеся на полу книги и газеты. Но в подвале они нашли то, что искали на самом деле: десятки тысяч книг и периодических изданий, которые солдаты побросали туда, когда заняли дом.
В этом подвале была свалена одна из богатейших еврейских библиотек Восточной Европы — библиотека, которая стала результатом амбициозного проекта по сохранению литературного, культурного и исторического наследия евреев-ашкеназов. Это был проект, а точнее, движение, которое возникло в самом конце XIX века.
В отличие от Западной Европы, где евреи в XIX веке получили гражданские права, большинство евреев Восточной Европы на рубеже веков все еще жило в условиях, которые не слишком изменились со времен
Средневековья. Из многих ограничений, наложенных на евреев, одним из самых деструктивных было, пожалуй, лишение права на высшее образование. По крайней мере, так полагал Семен Дубнов.
Он родился в 1860 году в маленьком русском городке Мстиславле, в еврейской черте оседлости. Он принадлежал к числу евреев-ашкеназов, родным языком которых был идиш — германский язык, в Средние века получивший распространение среди евреев Германии и основанный на немецком языке того времени с вкраплениями иврита, арамейского и некоторых славянских языков. Дубнов посещал государственную еврейскую школу, где выучил русский язык, но в конце XIX века его образование было прервано новым законом, который лишил евреев возможности учиться. Дубнов продолжил изучать историю и лингвистику самостоятельно, сумел сбежать из черты оседлости и по поддельным документам отправился в Санкт-Петербург.
Вскоре он стал ведущим журналистом, активистом и историком-самоучкой, который много писал о затруднительном положении российского еврейства. Дубнов боролся прежде всего за право на современное образование для российских евреев, полагая, что только так они смогут в конце концов добиться освобождения.
Но он также говорил, что евреям необходимо лучше изучить свою историю и культуру. Дубнов называл аШкеназов «незрелыми детьми», которым не хватало знаний об их 8оо-летней истории в Восточной Европе. Дубнова особенно беспокоило, что эта история вот-вот окажется навсегда забытой, поскольку старинные еврейские документы и книги ветшают за ненадобностью: «Они лежат на чердаках, в грудах мусора и в грязи, среди поломанной утвари и тряпок. Рукописи гниют, их едят мыши, а несведущие слуги и дети вырывают из них страницу за страницей, преследуя всевозможные цели. Одним словом, из года в год они исчезают и становятся потерянными для истории», — писал Дубнов в памфлете 1891 года. Чтобы спасти исчезающее наследие, он предложил организовать «археологическую экспедицию», которая должна была собрать, сохранить и каталогизировать эти литературные памятники, рассеянные по всей Восточной Европе. В своем памфлете он с энтузиазмом призывал евреев принять участие в этой великой экспедиции: «Давайте примемся за работу, давайте вернем наше наследие из ссылки, организуем его, опубликуем и построим на его основе храм нашей истории. Давайте искать, давайте проявлять любопытство».
