И было так, что Кент ушел,Молчание храня.Он навсегда покинул дом,Лишь взяв с собой коня.
Живет ли ныне гордый Кент —Не ведает молва.Но слава горькая егоМеж нас вовек жива.
– Так уж и не ведает? – усомнился Альпин сразу по окончании песни. – Скорее уж не хочет ведать. А то хватило бы еще на одну балладу, уже не столь героическую, – про то, как гордый Кент допился до чертей и принялся совсем за другие подвиги. То бутафорского дракона мечом изрубит на дне рождения лорд-мэра. То приведет какую-то деваху в совещательный зал ордена и отымеет ее прямо там, на Круглом Столе короля Артура!
Лантура с сожалением смотрит на напарника; он пел с чувством, и видно, что впечатление от спетого еще не оставило его, а тут Альпин уже успел внести свои замечания.
– Как минимум наш коллега заслуживает сострадания. А многое из его жизни достойно восхищения. Рыцарь старой школы. Сейчас таких уже нет.
– Рыцарей старой школы упразднила эволюция. Все эти кодексы, обеты, хваленая честь, наконец. Корчили из себя не пойми кого.
– Ты считаешь, что мы не должны жить по чести?
– Я считаю, что честь – это изобретение трубадуров. Стихия реальной жизни плохо совместима со всей этой куртуазной блажью. Умирать с честью – пожалуйста, это запросто. Как в той песне: «Избыток гордости привел меня на плаху». Ирония в том, что если тебе не повезет умереть как герою, то доживать придется в бесчестии. Вот наш Кент, например. Где теперь его честь? Не думай, что у меня нет сердца. Я ему сочувствую. Но знаешь, если бы он в свое время засунул свою гордость куда подальше, то, может быть, его жена была бы жива. Он бы не лишился дома. Что ему было дороже? Репутация или жизнь родного человека?
– Альпин, ты меня извини, но тебя послушать, так надо равняться на подлецов.
– Да не надо равняться на подлецов! Если бы подлецы приносили клятву никогда в жизни не поступать благородно, то их бы тоже ждал крах. На нормальных людей надо равняться. Жить – это значит поступать то так, то эдак. А всякие догматы, высеченные в камне, – это вообще не для живых. Ты скажешь: скрижали! А я скажу: надгробия!
