Интервью, которое обещали дать Табита Казинс и ее адвокат Марни Деверо, по сообщениям, изданию Hello America, не состоится из-за отказа, полученного в пятницу из Федерального управления тюрем Колорадо-Спрингс. Анни Леон, которая вела переговоры по поводу интервью с Казинс, ранее заявила, что Казинс раскроет всю правду о своем нашумевшем деле. Леон не сомневается, что после интервью у нас не останется сомнений в том, что случившееся с парнем Казинс – Марком Форрестером – было несчастным случаем. Теперь же миру придется ждать до суда над Казинс, который состоится позже в этом месяце, чтобы услышать, что же на самом деле произошло в тот день в лесу.
29
Лу
НА ТРАНСЛЯЦИЮ ИНТЕРВЬЮ у меня должна была собраться небольшая компания для его обсуждения, вроде того, что мы устраиваем, когда показывают «Холостяка». Я, несколько подружек и немного розового вина из маминых запасов. Но теперь все это отменяется, и я вроде как даже испытываю из-за этого облегчение. Нет, ну вот какая девушка скажет, что хочет дать интервью, зная, что его будут смотреть миллионы людей, и затем просто скажет, что этого делать не будет? Та девушка, которая жаждет внимания. И именно такой девушкой является Табита Казинс.
Я почти, почти начала испытывать к ней сочувствие. Но выходки, подобные этой, всегда напоминают мне, что даже если она и не повинна в смерти Марка, она виновата в других аспектах. Она жадная. Она берет то, что хочет, несмотря на то, что кто-то первым этого хотел. Она получила роль Бланш и хотела получить Бэка, но теперь же весь мир лежит у ее ног, как новая игрушка, и я уверена, что Табби захочет взять больше, чем он ей может дать.
Когда моя мама вернулась домой вчера вечером, я спросила у нее, с кем она была. Иногда я так спрашиваю, просто чтобы посмотреть, будет ли она выглядеть виноватой или нет. Если у меня и есть что-то общее с моей мамой, так это то, что мы с ней умеем хорошо читать людей.
– Я навещала пациента, – только и сказала она. Но я ей не поверила.
Поэтому сегодня, когда она принимает душ, я тайком проникаю в ее домашний кабинет. Ну, не то чтобы это сложно, учитывая то, что мама оставляет дверь открытой, а ноутбук включенным и со всеми нужными документами на экране. У меня уходит пара минут на то, чтобы понять, что я читаю личное дело пациентки – человека, который реально существует. У нее серьезные проблемы с головой, могу заметить. Ее жизнь разделена на документы: история, психическое состояние, диагноз, рекомендации.
«В прошлом имела проблемы с мальчиками. Все воспринимает в штыки. Противится терапии. Любит обсуждать со мной мою жизнь, как будто мы с ней подруги. Все так же не желает говорить о событиях 16 августа. Подтверждение наличия манипулирования в прошлом».
Когда я перестаю слышать звук льющейся воды, я кликом возвращаю все документы на экране в прежнее положение и направляюсь к выходу из кабинета. На мамином столе стоит фотография, на которой изображены я, она и папа из периода «до». Возможно, у всех жизнь разделяется на «до» и «после». До того, как один человек все испортил. До того, как моя мама изменила папе, мы друг с другом всем делились. После измены мама превратилась в огромный спутанный моток с секретами.
Тот документ был назван по имени пациентки: Т. Казинс. Как долго мама является терапевтом Табиты? И какие вообще можно дать рекомендации девушке вроде нее?
Я натягиваю пальто и выхожу из дома до того, как мама успевает заговорить со мной, и мне придется слушать ее вранье. Я ничего не узнаю, если буду что-то у нее спрашивать. Она скажет что-нибудь про «конфиденциальность пациента», но, наверное, у нее просто на генном уровне заложено защищать испорченных девчонок, которые вырастут и станут кем-то вроде нее.
Может, я ошибаюсь, и проблема не в Табби. Может, проблема в тех, кто ее окружает. Может, в Бэке. (Да, проблема определенно в нем, ведь он меня бросил.) И какой бы скотиной он ни был, я не могу забыть того, насколько испуганным он выглядел, стоя у меня на пороге в тот день. Он действительно думает, что его могут посадить в тюрьму, и я единственный человек, который своевременно может выяснить правду, чтобы предотвратить это. Только вот в одиночку я не справлюсь.
