Мы бежим вверх, вверх, вверх, А потом спускаемся вниз, вниз, вниз.
«Не вниз, только вверх. Ты должна следить за своими мыслями и дыханием, иначе от тебя не будет никакой пользы, когда ты окажешься наверху».
За все время, пока она поднималась вверх, ей попалась только дюжина ребятишек двух-трех лет, игравших на лестничных площадках. Здесь были одни малыши, поскольку старшие дети находились в школе. Они не обратили никакого внимания на Хилари, а она пробежала мимо них. Поднявшись на пятый этаж, Хилари постучала в первую дверь по левой стороне и только тогда задала себе вопрос, что она будет делать, если дверь откроет Альфред Мерсер. Это ужасно, но какой толк размышлять об этом, когда дело сделано? Она еще может убежать… Но она не собиралась отступать.
На ее стук никто не ответил. Она подняла руку с намерением постучать еще раз, но замерла перед дверью, не в силах пошевелиться или произнести хотя бы слово. Леденящий ужас сковал тело. Чтобы справиться с ним, она резким движением схватилась за дверную ручку. Рука повернулась, а вместе с ней и ручка. Она услышала щелчок, и дверь открылась.
Стоя на пороге, Хилари увидела большую переднюю, из которой вели три двери. Забавно думать, что входная дверь открыта, а все остальные заперты. Должно быть, миссис Мерсер выглядывала из окна левой комнаты. Хилари закрыла входную дверь и направилась к нужному ей входу. По спине пробежал озноб. Теперь остальные комнаты были позади. Альфред Мерсер может выйти из любой, схватить ее за горло и задушить… «Он не сделает этого. Зачем ему это нужно?» – так подсказывал один внутренний голос. А другой настаивал: «Он убьет тебя, если решит, что тебе слишком многое известно».
Она старалась понять, что происходит внутри, но там было тихо. На улице стоял гул, а в этой квартире царила гробовая тишина. Она бы с радостью, не задумываясь убежала обратно на шумную улицу. Но Хилари сжала руки, потом судорожно схватилась за дверную ручку и вошла.
Это оказалась бедно обставленная грязная комната с засаленными занавесками, свисающими с окна, в котором она заметила лицо миссис Мерсер. Обветшавшая двуспальная кровать стояла рядом с окном, а справа находился то ли буфет, то ли шкаф. В центре комнаты расположился крошечный столик с парой стульев. Из-за двери не было видно изголовье кровати, поэтому в первую минуту Хилари решила, что комната пуста.
Она сделала несколько шагов и увидела миссис Мерсер, стоящую у стены. Та забилась в самый дальний угол. Одной рукой она схватилась за край кровати, другая лежала у нее на груди. Хилари подумала, что она, наверное, упала бы в обморок, если бы не окаменела от ужаса. На ее лице читался тот же страх, который заставил Хилари пробежать пять пролетов вверх, чтобы разобраться в происходящем. Но когда она вошла, напряжение спало. Миссис Мерсер будто прорвало. Она упала на кровать и разрыдалась.
Хилари закрыла дверь и спросила:
– Что с вами? Что вас так испугало?
В ответ последовали сдавленные рыдания и потоки слез.
– Я думала, это он. О господи, я ведь так и решила. Что мне делать? О боже, что же мне делать?
Хилари положила руку ей на плечо.
– Вы подумали, что это Мерсер? Он здесь или ушел?
Она посмотрела на Хилари своими бесцветными глазами, полными ужаса.
– Он вернется в любое время, чтобы прикончить меня. Вот зачем он привез меня сюда, чтобы прикончить! – Миссис Мерсер схватила другую руку Хилари, и та почувствовала ее холодное влажное прикосновение. – Я не сплю и не ем! Он однажды уже оставил включенным газ, и в чае был горький привкус. А он сказал, что в этом нет ничего странного. Но не стал пить из чашки, которую я ему налила. А когда я спросила: «Ты будешь пить чай, Альфред?» – он оттолкнул блюдце так, что половина вылилась. А потом сказал: «Пей сама, туда тебе и дорога!» И обозвал меня так, как я того не заслуживаю, ведь я его жена, что бы там ни случилось в прошлом. Ему не в чем меня упрекнуть – Бог знает, я говорю правду!
