20
Настойчивый стук в окно отвлек мое внимание от напутствий пастора Брайарда, который наставлял сына и Ребекку Дэнфорт любить, почитать и слушаться друг друга, пока смерть не разлучит их. Стук становился все громче. Казалось, в стекла бьется огромная муха. Я поплотнее закуталась в шаль, представляя, как шершавые ножки насекомого трутся друг о друга, сгибаются и разгибаются.
– Да что это такое?
Голос Джудда Абрамса разнесся по залу, прерывая церемонию. Ребекка, стоявшая у алтаря, резко повернулась к нему. Если не обращать внимания на горящий гневом взгляд, она выглядела прекрасно, как никогда. Летиция Брайард подарила будущей невестке отрез ткани из своего запаса роскошных материй, привезенных из города. Бледно-голубые клеточки подчеркивали нежность кожи Ребекки, но она скроила платье с завышенной талией, что было давно не в моде, и выбрала длинную кисейную вуаль, чтобы замаскировать небольшой животик.
Как ни странно, ее уловка, похоже, сработала. Никто в городе не начал шептаться о необычно короткой помолвке. Ребекка словно повзрослела за одну ночь. Я с трудом узнавала свою лучшую подругу в стоящей перед нами женщине. Бывшую лучшую подругу, судя по тому, как она старательно не смотрела мне в глаза.
Пастор Брайард нахмурился, когда его перебили, но повернул голову к окну, наконец тоже заметив звук.
– Можешь… можешь поцеловать невесту, – запинаясь, произнес он.
Жених поспешно чмокнул невесту в губы, и на этом церемония завершилась. Мы с Мерри и Сейди встали со всеми вместе и захлопали в ладоши, когда Саймон с Ребеккой зашагали по проходу, крепко держась за руки. Сэмюэль предпочел остаться дома, сославшись на усталость, но, полагаю, дело было в разбитом сердце.
Саймон широко улыбался. Я никогда еще не видела его таким счастливым. Уголки губ Ребекки были приподняты, но это выглядело до того неестественно, что улыбка больше напоминала маску. Саймон галантно открыл перед невестой двери храма и жестом пригласил ее выйти первой. На улице было пасмурно. Ребекка застыла на пороге.
– Град! – воскликнула она, оборачиваясь назад, к остальным прихожанам. – Вот откуда взялся этот стук. Град.
– В декабре? – спросил пастор, озадаченно нахмурив брови.
По толпе пробежал ропот, и несколько человек подошли к открытой двери, чтобы тоже выглянуть на улицу. Ветер снаружи поменял направление, заревел, и в церковь полетели льдинки. Пугающе увесистые, они громко застучали по полу.
– И правда, – сказал Кельвин Берман, подбирая одну из них. Ледяной шарик странного голубоватого оттенка оказался размером почти с его ладонь. – Град.
– Закройте двери, закройте двери! – закричала Ребекка, когда ей в плечо попал кусок льда.
Саймон и Кельвин вместе налегли на створки, преодолевая сопротивление внезапного порыва ветра. В это мгновение прямо над нами прогремел гром. Яростный грохот заставил всех вздрогнуть. Сейди вскрикнула, а младенец Виссеров в нескольких рядах от нас расплакался.
– Простите, – всхлипнула Сейди, прижимаясь к моему боку.
– Ничего страшного, – успокоила я, приобняв сестренку. Мы все знали, как она боится грома и молний. Я никогда бы не подумала, что грозы потревожат нас уже после того, как лег снег.
Пастор Брайард посмотрел на сумрак за окном и поднял руку, чтобы снова привлечь к себе внимание прихожан.
– После церемонии бракосочетания мы с семьей собирались устроить небольшой праздник в Доме Собрания, но, полагаю, безопаснее будет переждать грозу здесь.
Эймос Макклири встал рядом с пастором у окна, опираясь на трость. В последнее время он слишком тяжело дышал. Каждый вдох заканчивался влажным хрипом, который иногда переходил в изматывающие приступы кашля.
– Сядь, Эймос, сядь, – принялась увещевать Марта, его жена, мягко увлекая Старейшину обратно к скамье. – Тебе нужно отдохнуть. Ты сегодня перенапрягся.
Я заметила, как Маттиас Додсон и Леланд Шефер, сидевшие через проход от нас, обменялись встревоженными взглядами. Старейшин назначали из членов семей Основателей. Их накидки переходили от отца к сыну. Но Джебедайя погиб, и теперь некому будет занять место Эймоса, если этот кашель его добьет. Придется собрать совет, чтобы назначить нового Старейшину. Выбирать будут всего из трех семей: Берманы, Латетоны и мы. Поскольку папа отсутствует… Я вздрогнула, представив Сэмюэля в черных одеждах Старейшины.
Таддеус Макком, один из фермеров, живших возле северной гряды, подошел к Старейшинам. Он взволнованно потирал руки и стискивал зубы.
– Таддеус, – приветствовал его Леланд, жестом останавливая Маттиаса, который что-то говорил. – Ты, кажется, встревожен. Нужна наша помощь?
Ветер снаружи усилился, встряхнув двери, и дети, игравшие рядом, захихикали от страха и восторга одновременно.
– Я… э-эм… Не хотел упоминать об этом сегодня – не на свадьбе и уж тем более не в церкви. Но раз уж мы все тут застряли…
Маттиас махнул рукой, показывая фермеру, чтобы скорее переходил к делу.
– Я хочу сообщить о… э-э… происшествии.
– Происшествии? – повторил Маттиас.
