Но позвольте начать с первой части разделения, там, где бессознательное «говорит», где речь является посредником бессознательного желания, там, где, согласно лакановской максиме, «бессознательное структурировано как язык». Так где же во всем этом располагается голос? – голос именно как элемент, который не поддается означающему и не может быть определен его логикой, голос как остаток, избыток означающей операции. Существует ли голос бессознательного, противопоставленный структуре языка? Я могу предварительно начать с формулы, согласно которой язык сам по себе не кажется структурированным как язык. Элемент голоса нарушает его, мешает ему быть только языком, здесь голос возникает как постороннее тело, которое ускользает от языка и в то же время в некоторой степени приводит его в движение.
Возьмем один пример, любопытный случай, который Фрейд назвал «Сообщением об одном случае паранойи, противоречащем психоаналитической теории» (1915). Вкратце: красивая молодая женщина в один момент поддается на убеждения своего коллеги по работе вступить с ним в связь. Она в первый раз приходит к нему в квартиру в состоянии повышенной нервозности и возбуждения. Но:
Лежа, частично раздевшись, на диване возле своего любовника, она услышала шум, напоминающий щелканье или удар. Не зная его причины, она пришла к определенному истолкованию его после того, как повстречала на лестнице двух мужчин, один из которых нес нечто, выглядевшее как закрытый ящик. Она убедила себя, что кто-то, действуя по указанию ее любовника, наблюдал за ней и сделал ее фотографии во время интимного tête-à-tête[260].
Перспектива занятия любовью была прервана загадочным звуком, шумом, щелчком, стуком, ударом, тиканьем. Его происхождение неизвестно, и ее любовник, когда она задает ему вопрос, объясняет его как что-то тривиальное – возможно, это тиканье старых часов. Странный звук, таким образом, задним числом приобретает огромное значение, он вдруг оказывается окруженным ретроспективной трактовкой, параноической конструкцией, фантазией, наделяющей его смыслом и рамками: бедная девушка чувствовала себя жертвой преследования, заговора, устроенного ее любовником, это был щелчок фотоаппарата, предназначенный для того, чтобы сделать компрометирующие ее фотографии, и все, что после этого мог сказать ее любовник в свое оправдание, лишь еще больше доказывало его виновность. Небольшой шум, необъяснимый щелчок – все равно что зерно желания, маленький раздражитель, который приводит к тяжелым последствиям. И для начала мы можем сказать: в бессознательном оно не только говорит, но и щелкает, и, вероятно, не бывает ça parle без ça cliquète. Желание щелкает (как адская машина?).
Как случайный и незначительный внешний шум связан с бессознательным? Как он может стать объектом фантазии, который приводит в действие субъект более глубокого внутреннего? Объяснение Фрейда содержит два элемента. Во-первых:
Тиканье часов можно сравнить с пульсацией клитора при половом возбуждении. Не думаю, что это было тиканье часов или вообще был какой-либо шум. Женщина могла испытать ощущение удара или стука в клиторе, а впоследствии спроецировать его как восприятие внешнего объекта[261].
Существует ли простой ответ на интригующий вопрос: «Что заставляет вибрировать (тикать) женщину?» Несложно увидеть, что мы попадаем здесь на зыбкую почву, где Фрейд берет на себя роль, которую ему отвела феминистская критика, – роль кого-то, кто навязывает свои собственные мужские фантазии о женской сексуальности бедной женщине, так что он невольно мог бы дать ответ на другой вопрос, в данном случае: «Что заставляет вибрировать (тикать) мужчину?» Между тем при всем скептицизме есть твердая убежденность в том, что он говорит: странная петля, связь между внутренним и внешним, короткое замыкание между внешней случайностью и интимным, необычное совпадение щелчка с интимным сексуальным возбуждением. Щелчок возникает в самый неподходящий момент, препятствует счастливому продолжению, он – der Störer der Liebe, разрушитель любви[262], как говорит Фрейд в другом контексте, обсуждая измерение тревожащей странности. Это момент сбоя желания, структурный момент, во время которого что-то нарушает и прерывает течение желания к его исполнению, а на самом деле определяет и приводит в действие желание как таковое. Щелчок, тихое тиканье, препятствие желанию, заставляет объект появляться абсолютно независимо от частных понятий физиологии и мужских проекций, он приводит к парадигматической ситуации: кратчайшее расстояние между внутренним и внешним тиканьем дает ключ от того, «что возбуждает (заставляет тикать) желание».
