Слишком часто люди преследуют противоположные цели. Так не должно быть. Люди должны сплачиваться, а не разобщаться.
Леди Джессика; личный дневникЗапертая в темный карцер, Джессика думала о своей резной скульптуре – матери, отце и ребенке, – разломанной мстительной Рутин. Любой женщине, имеющей детей, должно быть понятно ее желание во что бы то ни стало отправить весточку сыну.
Но Джессика взбунтовалась, не подчинилась приказам Ордена сестер и дала им причины посадить ее в холодный карцер с сырыми каменными стенами. Ее держали в пристройке к огромному древнему главному зданию, с которым она сообщалась запертой железной дверью, и это был единственный вход в камеру. Узкое окно располагалось под самым потолком и едва пропускало в карцер тусклый свет. Джессике не хватало роста, чтобы выглянуть наружу. В сыром воздухе висел запах плесени. Жалкое место, и его выбрали умышленно.
Вероятно, Верховная Мать Харишка собирается долго держать ее здесь. Джессика еще не пользовалась парашей в углу, но от нее уже отвратительно воняло. В карцере не было ни водопровода, ни таза, стояла только миска, в которую налили немного воды, и сложенное засаленное полотенце лежало рядом. Все задумано так, чтобы унизить Джессику.
Ей решили напомнить, что она – сестра Бинэ Гессерит. Сидя здесь в одиночестве и сосредоточении, она осознала, что главной причиной наказания явилось не то, что она пыталась отправить письмо сыну, а то, что она вообще испытывала к нему чувства. Джессика страшно скучала по Полу, она хотела прикоснуться к нему, но сестры решили выжечь это стремление – как им удалось сделать это с Ксорой, которую разлучили с ребенком, но при этом ждали, что она и дальше как ни в чем ни бывало станет выполнять приказы Бинэ Гессерит.
Может, изоляция призвана привести Джессику к бездумной покорности, но это был глупейший способ внушения верности ордену. Она бы предпочла сейчас общество Лезии – по крайней мере, старая ведьма не скрывала враждебности.
Джессика вгляделась в темную тень и заметила, что ее дыхание инеем осаживается на стене, но ей приходилось переживать вещи и похуже. Инстинкты требовали вырваться отсюда, кричать, требовать справедливости, объясниться, просить милости, но она твердо помнила уроки Ордена сестер. Джессика успокоила бьющееся сердце и перенастроила обмен веществ так, чтобы не чувствовать неудобств камеры. Благословенные техники Бинэ Гессерит. Какая ирония судьбы – она прибегает к навыкам, которым обучилась в Школе Матерей, чтобы легче перенести наказание.
Возможно, они и хотели, чтобы она это поняла. В конечном счете все сестры возвращаются к истокам, вспоминают то, чему их учили и к чему готовили.
Камера оказалась достаточно просторной для того, чтобы расхаживать из угла в угол. Это не бог весть какой комфорт, но пустота обширного помещения только усиливала ощущение, что идти здесь некуда. Джессика села на жесткую деревянную скамью, дрожа от холода, но снова заставила себя ощутить тепло, немного подняв температуру тела.
Сколько же страдалиц побывали здесь за прошедшие столетия, и много ли из них здесь умерли? Они хотят, чтобы она задумалась и об этом? Полагают, что ее охватит тревога, что она впадет в панику и станет податливой, как воск? Или они сочтут это еще одной слабостью, очередной неудачей?
Вопросы повторялись, замыкая порочный круг.
Когда бронированная дверь захлопнулась, Верховная Мать крикнула из-за нее:
– Ты воспротивилась нам не только тем, что пыталась отправить письмо сыну. Само его появление – уже неповиновение с твоей стороны. Твое решение родить мальчика запустило каскад бедствий – просто Лезия может видеть то, чего не видим мы. – Она прищелкнула языком. – Вероятно, это и свело ее с ума!
Это последние человеческие слова, которые узница слышала больше чем за сутки. Шли однообразные, неразличимые и бесконечные часы. В крайнем случае Джессика могла перейти в состояние транса, в котором обмен веществ снижался почти до нуля, и тогда время для нее потекло бы быстрее. Она способна на такой анабиоз.
Школа Матерей желает, чтобы она стала в их планах бездумной и покорной. Может, Лезия станет для нее «спасением». Выпустят ли ее сестры, если старуха снова начнет драться и требовать, чтобы к ней привели Джессику? «Приведите ко мне Джессику, Джессику с Каладана!»
Ну, положим, теперь она не Джессика с Каладана. Теперь она до мозга костей сестра Бинэ Гессерит, но ей не нравилось, что она больше не верит Ордену сестер, а он никогда не пойдет на компромисс. Бинэ Гессерит воображал, что обладает высшим знанием, беспрецедентными взглядами на историю и род человеческий. Но они забыли о малой, но жизненно важной черте человека – о любви.
