— Слышу. Спасибо, дорогой, меня уже спасли.
— Неправда. Просто, я действительно был очень занят.
— Вот и продолжай свои занятия.
— Я серьезно. Где ты сейчас и с кем?
— И я серьезно. А где и с кем — это уже не имеет значения. У тебя был шанс, но ты им не воспользовался. Прощай, спаситель!
— Клео, любимая!..
Вопль в пустыне: Клеопатра уже отключилась.
— Логвин, твой грузовик в розыске не числится.
— Спасибо. Мне было очень важно получить эту информацию.
— Спасибо, пока нет.
Видимо, в этот раз Заратустра просто нанял грузовик. Заплатить шоферу хорошие деньги за то, что он тебя покатает в фуре несколько часов, — это гораздо проще, чем рисковать, угоняя машину. Юрчик изменил тактику, потому что дело идет к финишу, ему уже можно не прятать свое лицо от водителей фур, которые потом могут его опознать или хотя бы составить фоторобот…
Так вот почему мы никого из них не могли поймать… Юрчик пользовался недокументированными функциями серверов, известными лишь некоторым работникам Управления. И предупреждал своих сообщников о будущих облавах.
Да, но зачем ему все это? Ведь вирт для него — место работы. И работы высокооплачиваемой, между прочим!
Ладно. Скоро он сам обо всем расскажет.
Нет, ну какой рациональный план я разработал! Раскрыл так глубоко законспирированного Заратустру! И почти наверняка — исходник!
Я собираюсь было обо всем доложить предку по Т-каналу, но вовремя спохватываюсь.
То, что я нашел Заратустру, — несомненно, плюс. Но то, что я не вычислил его раньше, хотя встречался с ним почти ежедневно, не делает мне чести.
Я должен во что бы то ни стало захватить Заратустру, узнать у него, где скрывается Террорист, и только после этого отрапортовать предку.
Глава 25
Слишком долго в женщине были скрыты раб и тиран. Поэтому женщина не способна еще к дружбе: она знает только любовь.
Ф. Ницше. Так говорил Заратустра
…Несколько раз «Эволюцию» хотели закрыть. Но каждый раз это заканчивалось тем, что в нее просто вводили очередное, предельно мягкое ограничение. Игра давно уже стала для одних — домом творчества, для других способом излечения от комплексов, для третьих — просто местом отдыха. Эволюция «Эволюции» продолжается…
Д. Аймон. Подлинная история Виртуальности
Остановившись на обочине, я выхожу на дорогу, пропускаю пару легковушек, «газель», «бычок», джип «чероки» и, завидев знакомую фуру, выхожу чуть ли не на середину трассы, отчаянно махая руками.
И Клеопатра, и Юрчик прекрасно знают лицо моего основного реал-тела. Неужели не остановятся?
Фура отчаянно сигналит, выезжает на встречную полосу и, не снижая скорости, проносится мимо.
Клеопатра весело машет мне рукой и, опустив стекло, что-то кричит.
Только когда меня обдает волной воздуха, вихрящегося за фурой, я расшифровываю смысл фразы. «Я не предаю друзей!» — вот что кричала Клео.
Значит, она с самого начала знала, что Юрчик и Заратустра — одно и то же лицо. Знала и не сказала об этом мне, мужчине, в которого якобы была страстно влюблена. Значит, она предала меня.
Впрочем, Клео не солгала. Она не предает друзей — но не тех, в кого влюблена. Любимых мужчин рано или поздно предают все женщины, такова уж их природа.
Я снова сажусь в джип, быстро догоняю и обхожу фуру, потом позволяю ей меня обогнать. Но когда кабина грузовика начинает возвышаться прямо над моей головой, я открываю дверь «рэйнджровера» и кручу руль влево, одновременно чуточку отпуская педаль газа.
Мой джип, прижимаясь к медленно обгоняющей его фуре, вывихивает левую дверь; теперь она вывернута, словно сломанное крыло у птицы, и не мешает мне действовать дальше. Я вновь выравниваю скорости.
Теперь моя задача — перебраться на подножку идущего голова в голову с моим джипом крупнотоннажного грузовика. Но если я хоть на мгновение отпущу педаль газа, фура сразу же уйдет вперед. А дотянуться до скобы на ее кабине, не отпуская педаль газа, невозможно… обывателю. Но не мне.
Удлинив левую руку, я дотягиваюсь до никелированной, покрытой пылью скобы. Моя правая нога, также удлинившаяся, продолжает нажимать педаль газа, правая рука непрерывно подкручивает руль. А теперь рывком…
Перенеся всю силу в левую руку, я укорачиваю ее, бросаю тело на кабину фуры и укорачиваю правую ногу.
Джип исчезает позади и, кажется, летит в кювет.
Я вишу на скобе, поджав ноги.
Клеопатра приоткрывает дверь — посмотреть, что произошло с джипом.
Я врываюсь в кабину. В моей правой руке зажат пистолет, уже снятый с предохранителя, на лице — крайняя степень возбуждения.
— Никому не двигаться! Винтерпол! — ору я так, что Клеопатра инстинктивно закрывает ладонями уши.
Мой молодой соперник — как выясняется, и в амурных утехах тоже — дергается было, чтобы достать оружие, но я приставляю ствол прямо к его виску.
— Не двигаться! Одно подозрительное движение — и я стреляю!
Юрчик благоразумно приподнимает руки.
— Ты, главное, не волнуйся, Логвин, — пытается он меня успокоить. — Мы думали, это сатанист какой-то под тебя косит, поэтому и не остановились. А почему ты здесь? Ты же должен Заратустру в вирте отлавливать!
— Я его уже поймал. Клео, быстро на заднее сиденье! — командую я. — И без фокусов! Иначе ты узнаешь, как пахнет кровь твоего дружка!
Водитель фуры, плотный мужчина лет сорока, начинает притормаживать.
— Не останавливаться! — командую я. — Скорость не ниже девяноста!
Если фура остановится, водитель и Юрчик, объединившись, могут навалиться на меня, придется одного из них убить. А вдруг Заратустра — водитель? Маловероятно, слишком тупой у него взгляд, но все же…
Клеопатра, взглянув на Юрчика, повинуется слабому кивку его головы и, перевалившись через спинку, устраивается на спальном месте позади. По-хорошему, следовало бы ее обыскать, но вероятность того, что Клео вооружена, очень невелика. Во всяком случае, в ее номере при обыске я никакого оружия не нашел.
Фура продолжает тормозить.
Я стреляю водителю в левое бедро с расчетом, чтобы пуля лишь чуть зацепила мягкую ткань, и снова приставляю пистолет к виску Юрчика.
— Я же сказал: не останавливаться!
