44
Гасиенда выросла перед спецназовцами ниоткуда. Казалось, сгустился вечерний туман, подрагивающий кипящим молоком, окутал невидимый каркас, заполнил пустоты и превратился в монолит. За решетчатыми воротами и двухметровым забором показалась асьенда Сан-Тельмо. К ней вела аллея, огибающая огромный, но мелкий бассейн с фонтаном посередине обнесенный мрамором. Вдоль него выстроились в ряд парковые скамейки. Такие ухоженные газоны и деревья не снились ни одному лондонцу. Зато испанец признал бы в планировке и исполнении уменьшенную копию королевского дворца в Мадриде.
За парапетами с фигурными балясинами, сверкающими побелкой, нашли себе место снайперы и пулеметчики. Такая же выгодная позиция у боевиков, облюбовавших окна на третьем этаже виллы. Они вписывались в ночную тишь, которой не давали покоя яркие огни, бьющие веером по всей территории. Обычно часовые прохаживались, не пряча оружия, не маскируясь за уступами и ограждениями.
Сегодня все изменилось. Сегодня боевики одного из многочисленных отрядов РВСК затаились в ожидании реальной угрозы. Они взяли под контроль виллу Рафаэля Эспарзы, которая походила на хорошо укрепленный форт, на высотку, откуда они могли сдерживать натиск неприятеля сколь угодно долго.
Блинков длительное время изучал в оптику флигель. Это двухэтажное строение было промежуточным и стратегически важным для диверсионной группы объектом.
Командир отчетливо представил себе наблюдателей. Они не цепляются взглядами за каждый куст и дерево, за более или менее пригодный для укрытия объект. Их внимание сосредоточено лишь на тех местах, которые, с их точки зрения, могут таить в себе угрозу, могут стать огневой точкой, точкой наблюдения, местом, откуда неприятель может сделать очередной шаг к цели. Открытые места для них, по сути, — пробелы, на них если взгляд и задерживается, то лишь для того, чтобы отдохнуть, расслабиться, чтобы не терять общую картину. Джеб на себе не раз испытал схожее состояние. Но он прошел иную школу, учился по учебникам, где не было ни одного пробела, а конспекты представляли собой плотно сжатый архив.
Он опытным взглядом диверсанта вспарывал надежную оборону противника. Он видел ее слабые стороны. И уже наметил линии, по которым его бойцы скрытно сократят дистанцию и вплотную подойдут к вилле. Он проложил короткие прямые на абсолютно открытом пространстве — на зеленом, искрящемся под прожекторами газоне, на водной глади прямоугольного бассейна. Там не было ни одного осязаемого укрытия, но там застыли, многократно пересекшись, черные тени от столбов, колонн, вазонов. На мысленной карте Блинкова были выписаны мельчайшие подробности, и походила она на навигационную карту — с опасными зонами и названиями маршрутов.
Джеб обратил внимание на то, как охранялся флигель. Боевики оставили без внимания темную сторону асьенда Сан-Тельмо — все равно там ничего не увидишь. У них как на ладони лежала северная часть гасиенды, и они ее полностью контролировали. Они могли получить неожиданный удар в спину, однако принимали эту виртуальную неизбежность как реальность. Подстраховка с этой стороны виделась бесконечной и замирала на оптике в виде свалившейся замертво восьмерки.
Окна на первом этаже флигеля были закрыты, на втором — распахнуты настежь. Облицовочный бутовый камень еще на расстоянии виделся удобной лестницей.
Укрывшись в тени ограды, укутанной толстым шарфом плюща, Блинков убрал бинокль и склонился над Тимуром:
