Весной 2004 года журнал «Эксперт» проводил «круглый стол» на животрепещущую тему «Бизнес и власть», на котором попросил экспертов определить, какая из трех моделей развития в большей степени подходит для России: 1) олигархический капитализм, 2) государственный капитализм или 3) конкурентный капитализм. Я тогда предложил рассматривать эти модели не с точки зрения их предпочтительности, а как этапы развития рыночной экономики в России, взаимоотношений государства и бизнеса.
И. Бунин предложил пятиэтапную схему:
В принципе эта схема приемлема, я бы только уточнил ее, объединив II и III этапы (1995—2000) в фазу олигархического капитализма. Наступит ли VI этап, когда доминирующая роль в экономике будет принадлежать рыночной конкуренции и демократии, а государство станет подконтрольным обществу институтом? Это вопрос, который нам предстоит обсудить ниже.
Этап IV: компромисс и сотрудничество
Конфликт между государством и олигархами впервые проявился уже в 1997 году, в ходе информационных войн против младореформаторов. Поначалу казалось, что в борьбе за влияние столкнулись олигархические группы (Потанин против Березовского и Гусинского), однако на самом деле речь шла именно о противостоянии системы олигархического капитализма и набиравшей силу бюрократии. Впрочем, Е. Примаков, санкционировавший расследование экономической деятельности некоторых олигархов, явно поторопился: вторую попытку власти (после попытки Чубайса и Немцова) освободиться от влияния олигархов нельзя назвать успешной.
В 1999 году Примаков был реальным оппонентом Путина на ближайших президентских выборах: не следует забывать, что последний оказался у власти благодаря ельцинскому окружению, «семье», представлявшей интересы олигархов. Став президентом, Путин не мог не предпринять шаги, которые обозначили бы его независимость от одиозных фигур прошлого правления. Тезис о «равноудалении» олигархов одобрительно восприняла бóльшая часть россиян: в то время Путин вызывал симпатию почти у всех групп населения. Совершенно разные политические и социальные силы связывали с ним свои надежды, и новый лидер не торопился разочаровывать своих избирателей. Усилия Путина по укреплению государственных институтов, преодолению сепаратизма и своеволия губернаторов большинство воспринимало как необходимые шаги к политической стабилизации. Первой акцией, положившей начало конфронтации с бизнесом, оказался разгром медиаимперии В. Гусинского, вторым шагом – борьба с Б. Березовским.
Изначально действия власти в отношении Гусинского и Березовского не считались атаками на бизнес как таковой. Казалось, Кремль стремится только установить контроль над СМИ, для чего и понадобилось отобрать у олигархов принадлежавшие им каналы телевидения. Бóльшая часть общества, в том числе элита, воспринимала происходящее скорее спокойно, хотя момент расставания с профессиональным НТВ для многих был горьким.
Ожидали, что власть в своих притязаниях ограничится лишь захватом СМИ. Однако практически сразу Генеральная прокуратура предъявила претензии В. Потанину – якобы за нарушение закона во время приватизации «Норильского никеля». Потери, понесенные государством по вине Потанина, оценивались в 170 млн. долларов, т. е. в сумму, однажды уже выплаченную им по итогам залогового аукциона.
Первая попытка пересмотра итогов приватизации, точнее, второго ее этапа – залоговых аукционов, не удалась. Начавшаяся общественная дискуссия показала, что население, мало симпатизирующее олигархам, все же не жаждет полного их разорения. В то время еще была сильна так называемая «семья», М. Касьянов и А. Волошин по-прежнему занимали высокие должности при президенте. Путин ограничился тем, что пожурил инициаторов судебного разбирательства, конфликт был улажен, по слухам, за существенно меньшую цену.
Именно в этот момент стало понятно, что методам, применявшимся властью в ходе упомянутых операций, бизнес ничего противопоставить не в состоянии. Указания, идущие в силовые структуры с самого верха иерархии, ни оспорить, ни перекупить было невозможно. Прежде олигархи могли с успехом лоббировать свои интересы на самом высоком уровне. Теперь ситуация изменилась.
Чтобы как-то компенсировать утрату прямого влияния, крупный бизнес, до того предпочитавший «индивидуальные» отношения с Кремлем, решил объединиться в Российском союзе промышленников и предпринимателей (РСПП), где прежде преобладали «красные директора». Бюро правления РСПП стало своего рода элитным клубом, за вступление в который необходимо было заплатить большие деньги. Члены Союза получили возможность встречаться с президентом и премьер-министром, в публичной форме вносить свои предложения по текущим экономическим и политическим вопросам. Многие инициативы Бюро правления РСПП реально повлияли на решения власти, в том числе предложения по банковской реформе (А. Маму т и П. Авен), по налогам и валютному регулированию (К. Бендукидзе), по реформе электроэнергетики (А. Чубайс), по вопросам вступления в ВТО (А. Мордашов).
Беды М. Ходорковского начались с того, что, выступая перед президентом от имени Бюро правления РСПП с докладом о коррупции, он упомянул о «некрасивой» сделке по покупке государственной «Роснефтью» компании «Северная нефть». Подробности истории были хорошо известны. Ходорковский в принципе президенту ничего нового не сказал, однако в ответ Путин недовольно заметил, что Ходорковскому следовало бы подумать о том, что и у него можно многое раскопать. Визиты в Кремль не казались уже особой привилегией и таили в себе определенную опасность.
