«Вечером наконец добрались до островов, к которым стремились в эти последние дни, и в первый раз за два года ступили на твёрдую землю. Невозможно выразить чувство, какое овладело нами, когда мы получили возможность перепрыгнуть с одной гранитной глыбы на другую и затем обнаружили в небольшом укромном местечке, среди морен, мох и цветы — большой красивый мак».
Впервые за долгое время путешественники заснули не в лужах от растаявшего снега, а на сухой земле. На следующий день они перешли на соседний, ещё более привлекательный остров. Нансен это событие описал так:
«Остров, на который мы перебрались, показался мне одним из чудесных уголков земного шара: красивый плоский берег, усеянная белыми раковинками береговая терраса, узкая полоса чистой воды вдоль берега, на дне которой виднелись улитки и морские ежи, а на поверхности плавали дафнии. На скалах наверху сидели сотни болтливых люриков, а возле нас с весёлым чириканьем бойко перепархивали с камня на камень пуночки.
Внезапно сквозь лёгкий слой облаков проглянуло солнце, и весь мир кругом просиял. Здесь кипела жизнь, земля не скрывалась под снегом, здесь уже не было бесконечных дрейфующих льдов. Повсюду виднелись медвежьи следы, попадались и песцовые. На дне морском у самого берега я заметил целые леса водорослей. У подножия скал кое-где лежали сугробы красивого розоватого снега».
Начались последние дни августа. Нансен так и не понял, где они находятся — на Земле Франца-Иосифа или на Земле Джиллеса[44]. Но это было не главным — ожесточились ветры, начались снегопады. В одну из ночей лето исчезло, вернулась зима. Море покрылось плавучими льдинами. Путешественники попали в ледяной плен. Предстояла долгая, тёмная зима. Третья зимовка в ночи и во льдах…
Было решено выстроить хижину, которую начали копать 7-го, а закончили 28 сентября. Голыми руками выкорчёвывали они камни из морен. Когда смёрзшиеся камни не поддавались усилиям, то в ход пускали рычаг — кусок сломанного полоза от нарт. Копали заступом, сделанным из кости моржа, а из его клыка, привязанного к обломку лыжной палки, изготовили кирку.
Размеры хижины оставляли желать лучшего, но самое главное — у путешественников была крыша над головой, сооружённая из моржовых шкур. Медвежья шкура служила пологом, прикрывающим лаз настолько узкий и низкий, что сквозь него можно было пробраться лишь на четвереньках. В этой хижине, вернее — берлоге, два человека прожили много-много дней и ночей, одинаково тёмных, одинаково томительных.
«Нельзя сказать, чтобы хижина вышла очень удобной, — писал Нансен. — Прежде всего, она была настолько коротка, что я не мог, лёжа, вытянуться во всю длину своего роста: если я вытягивал ноги, они высовывались из двери! Ширина же хижины была такова, что, когда мы с Юхансеном лежали рядом, в ней едва оставалось место для нашего кухонного аппарата. Хуже всего, однако, обстояло дело с высотой. Лежать в хижине ещё можно было с грехом пополам, но сесть, выпрямившись по-людски, было решительно невозможно».
Ту зимовку, продлившуюся 9 месяцев, можно назвать настоящим подвигом! Жизнь текла в медленном, мучительном однообразии. Температура в землянке поддерживалась на уровне замерзания воды, единственным средством освещения и приготовления пищи была жировая лампа, сделанная из оковки полозьев нарт (из нейзильбера). Полярники питались исключительно медвежьим и моржовым мясом и салом, оставив взятые с «Фрама» припасы для пути на следующий год. Спали они в двухместном спальном мешке.
В новогоднюю ночь Нансен и Юхансен перешли по предложению Фритьофа на «ты».
С марта пришлось перейти на голодный паёк: кончались запасы, а припасы с «Фрама» не перенесли сырости и покрылись грибком. Только 10 марта удалось застрелить медведя, мясом которого зимовщики питались 6 недель.
19 мая 1896 года выступили в дальнейший путь, рассчитывая добраться до архипелага Шпицберген. На месте зимовки был оставлен следующий отчёт:
«Вторник, 19 мая 1896 года. Мы вмёрзли в лёд к северу от острова Котельного 22 сентября 1893 года. В течение следующего года нас несло на северо-запад. Юхансен и я покинули „Фрам“ 14 марта 1895 года, имея целью достичь более высоких широт. К северу никакой земли не нашли. Достигнув 86°14′ северной широты и около 95° восточной долготы, вынуждены были повернуть назад, так как лёд стал слишком тяжёл и непроходим. Взяли курс на мыс Флигели, но наши часы остановились, и мы не могли с точностью определить долготу. 6 августа 1895 года обнаружили четыре покрытых ледниками острова и нашли необходимым здесь перезимовать. Питались медвежьим мясом. Сегодня отправляемся на юго-запад, чтобы наикратчайшим путём добраться до Шпицбергена. Полагаем, что находимся на Земле Гиллиса.
Фритьоф Нансен». Нансен и Юхансен на себе тащили починенные кое-как нарты с каяками, в которых было сложено продовольствие. Передвигались они небольшими «перебежками», потому что за зиму разучились ходить. Если позволял ветер, на нарты ставились импровизированные паруса из одеял.
12 июня едва не произошла катастрофа: полярники расположились на берегу для охоты, когда сильным ветром связанные каяки были унесены в море.
Нансен, рискуя жизнью, бросился в ледяную воду и, доплыв до каяков, вернул их обратно. В статье-некрологе Юхансену Фритьоф в 1913 году писал:
«Юхансен помог мне выбраться на лёд, снял с меня мокрую одежду и надел небольшой запас имевшейся сухой одежды, потом он снял свои тёплые штаны и надел их на меня. Засунул меня в спальный мешок и сверху навалил всё, что только мог найти. Всё это время он сам был только в кальсонах. Он вытащил на лёд каяки, поставил на огонь котелок с гагаркой и повесил сушиться мою одежду».
