Я на веточке, на веточке сижу, чик-чирик, Свое кружево ровнехонько вяжу, чик-чирик!
Чем быстрее звучал мотив, тем быстрее крутилась птичка на жердочке в своей позолоченной клетке.
— Какая чудесная штучка! — воскликнула Бэрди.
— Стюарт привез ее из Нью-Йорка, — заметила Оливия.
— Я тронута, что он подумал обо мне, вращаясь среди миллионеров. Спасибо вам обоим… Знаешь, положи-ка это в тумбочку, пока какая-нибудь растяпа не поставила на нее судно! — Оливия сунула клетку в тумбочку, а Бэрди спросила: — Кстати, а где твой муж, почему он не пришел повидаться?
— Прости, Бэрди, он передавал привет. Понимаешь, с того сельского праздника, когда я как дура шлепнулась на чью-то могилу, нас все время куда-то зовут. Стюарт принял приглашение поиграть в гольф с доктором Гарретом и его друзьями в Мидхэрстском клубе.
— Вы этого добились!
— Да, нам удалось войти в местное общество, — Оливия скривила лицо, — и теперь я соломенная вдова, почти как мама.
— Кстати, твои родители прислали мне открытку с пожеланием скорейшего выздоровления и билет с открытой датой вылета на юг Франции. Твоя мама хочет, чтобы я «восстановилась» у них на Антибах.
— Так это здорово, Бэрди!
— Нет, не здорово. Я не досужая дама, Оливия, тебе бы следовало знать. К тому же я полагаю, вы со Стюартом были в курсе дела. Меня не удивит, если окажется, что ты сама и подготовила это предложение, ха! — Темные очки съехали ей на кончик носа. — Во всяком случае, я его не принимаю.
— Примешь и поедешь, после операции тебе нужен долгий хороший отдых.
— Я больше не приемлю благотворительность ни от Котсволдов, ни от Маккензи.
— Хорошо, брось ее нам в лицо, меня это не беспокоит. Когда вернешься в «Лэмпхауз», получишь уведомление о прекращении выдачи зарплаты, если тебе от этого станет легче.
Бэрди стиснула руку Оливии своей маленькой ладошкой.
— Ты милая, но не заставляй меня страдать. У меня есть гордость, знаешь ли.
— Знаю. Ее так много, что однажды она тебя просто задушит.
— Во всем виноват климакс, он приводит женщин в отчаяние… — И Бэрди расхохоталась.
В дверях появилась голова медсестры.
— Никаких волнений, Сибилла! Еще десять минут — и вашей гостье уходить, а вам — приняться за ланч.
Бэрди помахала ей вслед и скорчила гримасу.
— Сибилла, видишь ли! Хотела бы я знать, с чего это они позволяют себе такую фамильярность!
Она попросила Оливию налить воды, та сделала это и подала ей стакан.
