Грейлинг Джулия с насмешкой скомкала бумагу. Неужели он думает, что она дура? Она точно знала, какую помощь Эдвард оказывает вдове. У мужчин имелись потребности, и их можно было легко удовлетворить ночью в объятиях вдовы.
Впервые после той роковой ночи, когда она узнала правду, Джулия ужинала в столовой. Компанию ей составляли лишь лакей, который подавал блюда и убирал за столом, да тиканье часов на каминной полке. Хотя она и прежде ужинала здесь одна, пока Альберт был в отъезде, Джулия не могла вспомнить, чтобы ей приходилось чувствовать себя настолько одинокой…
После ужина она насладилась бокалом портвейна в библиотеке. Она сидела в кресле, слушала потрескивание поленьев и представляла себе Эдварда, сидящего здесь по вечерам, пока она оставалась в своей спальне, давая ему понять свое возмущение его поступком и надеясь сделать его несчастным. В конце концов несчастной стала она.
После десяти вечера она зашла в бильярдную и двигала шары не кием, а рукой, вспоминая, как легко он посадил ее на стол и как дьявольски улыбался. Джулия думала о том, что он все время смотрел на нее так, словно не интересовался никакими другими женщинами. Он заставил ее поверить в то, что никакая другая женщина не удовлетворит его.
Какой же дурой она была! Перед глазами стоял образ вдовы, с которой Эдвард проводит этот вечер. Она хотела, чтобы она была старой, сморщенной и беззубой. Но, по правде говоря, Джулия подозревала, что вдова была молодой и красивой и радовалась возможности провести время с таким привлекательным, хорошо сложенным мужчиной, как Эдвард.
Теперь она поняла, почему он пил, пытаясь забыться. От мыслей о том, что он сейчас проводит время с другой женщиной, на глаза наворачивались слезы. Она знала, что не имеет на него никаких прав и ей не следует ожидать от него преданности.
Насколько она знала, после возвращения из путешествия Эдвард удерживался от связей только из-за осторожности. Теперь же необходимости соблюдать ее не было. Джулия была уверена, что он не был с другими женщинами до сегодняшнего дня. Она знала Эдварда как пьяницу, бабника, любителя азартных игр и все же не сомневалась, что с того момента, как он вернулся, и до сегодняшнего вечера он хранил ей верность.
Тот факт, что он был с другой женщиной, не должен был причинять ей боль. Ей не следовало скучать по нему.
Но она была благодарна за сегодняшний день. За то, что она смогла понять, что, возможно, у нее не хватит сил находиться в Эверморе.
* * *
Спустя два дня Джулия была уверена, что вдова не только молода, но и невероятно умела в том, чтобы доставить удовольствие его светлости и отвлечь его от важных дел. Рисуя на холсте хмурое небо, она была готова поддаться соблазну поехать в деревню и напомнить графу Грейлингу о его обязанностях. Возможно, он перекинулся на девушек из таверны. Он, как правило, не видел ничего плохого в своих пороках, будь то вино, женщины или ставки.
Она-то думала, что он изменился и стал другим, но Эдвард вернулся к своим старым привычкам.
Торри открыла дверь и внесла поднос с чайным сервизом. Поставив его на столик у камина, она сказала:
– Я принесла вам послеобеденный чай.
Джулия села на диван и улыбнулась, увидев четыре клубничных пирожных.
– Пожалуйста, передай повару мое восхищение. Я понятия не имела, что он может готовить клубничные пирожные, которые выглядят как те, что подают в деревенской таверне.
– Миледи, на самом деле это они и есть. Его светлость принес их.
Джулия резко подняла голову и спросила:
– Граф вернулся?
– Да, миледи. Не более двадцати минут назад. Он отдал пирожные мистеру Ригдону, приказал подать их вам с чаем и бросился в свою комнату.
Он вернулся и принес ей подарок. Она была тронута тем, что он помнил о том, какие пирожные она любила, даже несмотря на то, что провел в компании вдовы последние три ночи. Откусив кусочек пирожного, Джулия застонала от удовольствия. Ситуация была неоднозначной, и теперь она чувствовала себя обязанной ему. Она должна поблагодарить его. Торри уже собиралась уходить.
