«Когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится». Иные слушатели Павла могли бы услышать в этих словах отголосок учения Аристотеля, для которого «совершенство», to teleion, было целью жизни человека. Несомненно, Павел знал об этой традиции языческих моралистов, но он понимал ее в ином ключе. Приведенная в начале цитата взята из величайшей речи Павла о величайшей добродетели, и этот текст помогает нам понять не только представления Павла об этой конкретной добродетели, но и его взгляд на добродетель вообще. «Мы отчасти знаем и отчасти пророчествуем», — говорит он, противопоставляя эти временные и преходящие дары вечной добродетели любви, но когда «настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится» (1 Кор 13:9–10).
Глава 13 Первого послания к Коринфянам — один из самых популярных текстов Павла. Отчасти, как я подозреваю, это объясняется тем, что многие пары хотят его слышать во время венчания, хотя, если бы они начали размышлять над его строками, они бы увидели, что он бросает нам пугающий вызов:
Любовь долготерпит, милосердствует,
любовь не завидует,
любовь не превозносится, не гордится,
не бесчинствует, не ищет своего,
не раздражается, не мыслит зла,
не радуется неправде, а сорадуется истине;
все покрывает, всему верит,
всего надеется, все переносит.
Любовь никогда не перестает…
Конечно, полезно держать в голове эти удивительные слова. Но не думайте, что ими можно восхититься одним прекрасным солнечным утром и, не прилагая усилий, всю последующую жизнь ими услаждаться. Последние строки говорят нечто особенное: любовь покрывает, верит, надеется, терпит, не перестает — здесь говорится о моментах, часах, днях, может быть, даже годах, когда нужно что–то переносить, нужно верить вопреки очевидности, надеяться на то, чего мы не видим, терпеть, сопротивляться тому, что может убить любовь. Выражение «суровая любовь» сегодня звучит как банальность, как отголосок позавчерашних споров. Однако та любовь, о которой говорит Павел, действительно сурова. Может быть, это самая суровая и трудная вещь на свете.
И несомненно, Павел видит в этой любви добродетель.
Это не «правило» из тех, что сегодня особенно не в моде, случайно выбранное кем–то и вмененное нам в обязанность (мы обсудим вопрос об отношениях нужных правил и добродетели позже).
Это не «принцип», не обобщенное правило, которое человек может исполнять или нарушать.
Это не мудрый совет, основанный на просчете максимальной пользы, хотя стоит добавить, что если бы пусть даже немногие люди жили таким образом, как это описал Павел, многие люди в нашем мире стали бы намного счастливее.
И уж разумеется, речь здесь не идет о том, чтобы «следовать естественным порывам». Читая слова Павла о том, что любовь делает и чего не делает, мы каждый раз могли бы сказать: «Да, смысл этого мне понятен. Но предоставленный своим желаниям, я стану мелочным, бессердечным, завистливым, надменным, гордым, корыстным и так далее человеком. И сам по себе я многое не в силах «покрыть», во многое не могу верить, теряю надежду и не могу выносить множества вещей. Сам по себе, следуя моим естественным импульсам, я перестану любить». Однако в том–то и суть слов Павла, что любовь действует по иным законам.
