«
Авто /
Курфюрстендам-ом катая, удивляясь, /
раззеваю глаза – Германия /
совсем не такая, как была /
год назад. На первый взгляд общий вид: в Германии не скулят. Немец – /
сыт. Раньше /
доллар – /
лучище яркий, теперь / «
принимаем только марки»».
Иными словами, страна, проигравшая мировую войну, страна, ещё год назад чуть ли не нищенствовавшая, теперь оказалась сытой и богатой. Как так? Почему? Маяковский этими вопросами не задавался.
В Берлине у него было несколько выступлений. Первое состоялось 26 апреля на «субботнике», на который собирались писатели, художники и артисты (появившееся при большевиках слово «субботник» становилось популярным и за границей). Газета «Накануне» написала:
«Вл. Маяковский прочёл одно из своих лучших стихотворений «Необычайное приключение…»».
Следующее выступление – 29 апреля в Большом зале Палаты господ. Вечер был устроен Германским отделением Всероссийского союза работников печати. Программа была такая:
«I. Расцвет Лефа. II. Последние стихи.
Начало ровно в 8 1/2 ч. (по Лиге времени, то есть минута в минуту)».
«Лигу времени» Маяковский упомянул, рекламируя «временнáй» проект Платона Керженцева, который боролся за «научную организацию труда» и за «эффективное использование времени».
Об этом вечере – газета «Накануне»:
«Леф, по словам докладчика, отмежевался от самодовлеющего искусства. Вместо сладких звуков и молитв он хочет идти об руку с мозолистыми руками рабочего, хочет укреплять в нём бодрость, веру в правоту Октября и сам старается слиться с созидающей работой, к которой зовёт сегодня новый день Россию…
Леф хочет быть громким эхом новых звуков, несущихся по русским просторам…
Стихи Маяковского скованы из стали в горниле русской революции. Бодро и призывно звучат они, поднимают радостными криками упавший дух, улыбаются дружески солнцу, гимнами встречают крепнущую пролетарскую силу и сливаются в песнях со сплочёнными рядами новых русских людей. Маяковский – большой талант, и его эволюцию от сданного им в архив жёлтокофточного футуризма к поэзии «Леф» никоим образом не поставишь ему в упрёк».
О другом выступлении поэта – та же газета («Накануне»):
«В Майстер-зале берлинской студенческой организацией «О» был устроен вечер, посвящённый 1 Мая…
После доклада писатель Илья Эренбург прочёл отрывок из ненапечатанного романа «Жанна де Ней», а поэт В. Маяковский – несколько своих стихов».
Эренбург, как и Маяковский, находился в Берлине, надо полагать, не случайно. У обоих явно были дела, которые им поручила выполнить Лубянка.
А Лили Брик приехала в Берлин из Лондона. Она привезла с собой маленького щенка, скотчтерьера, купленного ею в Англии. Собачку назвали Скотиком. Вместе с Маяковским Лили Юрьевна провела в Германии последнюю декаду апреля и начало мая. Вполне возможно, что именно в это время между ними произошёл важный разговор.
Бенгт Янгфельдт:
«Её чувства к Краснощёкову были настолько сильны, что она решила порвать с Маяковским. Поскольку Лили было трудно сообщить о своём решении устно, он получил его в письменной форме».
Вот что она написала:
«Ты обещал мне: когда скажу, спорить не будешь. Я тебя больше не люблю. Мне кажется, что и ты любишь меня много меньше и очень мучиться не будешь».
Бенгт Янгфельдт:
«Поскольку потом Маяковский скажет, что последнее, сделанное им и Лилей вместе, была собака Скотик, то момент разрыва можно отнести к их пребыванию в Берлине в начале мая».
