14 Хорошо Тане, – думал я, – ничего не боится. Я был не такой и приступал к неизбежному разговору с опаской.
– Мама, – осторожно сказал я, – есть предложение. Даже, скорее, просьба. Одна девочка из одиннадцатого класса хочет после школы поступать на врача в Питере.
– Молодец, пусть поступает. И что?
– Я на каникулах туда полечу. Можно, и она со мной слетает, только ради дела, посмотреть медицинские вузы, взять проспекты, если есть? Если, конечно, бабушка с дедушкой будут не против…
– Ещё чего не хватало, – предсказуемо ответила мама, – отвечать за постороннюю девочку?
– За кого отвечать, зачем? Она взрослая, старше меня на полтора года и с паспортом.
– Не выдумывай. Где она хоть остановится?
– Три комнаты. Остановится там, где я обычно живу, а я в большой.
– Даже не мечтай.
– Но почему нет-то? Почему ты любую новую мысль сразу принимаешь в штыки? Что мешает сделать человеку доброе дело?
– А ты знаешь, как там сейчас живут? – сказала мама. – Это мы здесь, как в оазисе. Наверное, последний год. Разговоры ходят такие, что скоро будем с вечера занимать очередь за продуктами и всю ночь бегать отмечаться. Бросит нас родина на произвол судьбы.
– И о какой защите она мечтает, если так обращаться с защитниками?
– Будут другие заботы, не развалиться бы с гражданской войной, а вы, друзья, выживайте как хотите. А там уже все брошены, полки в магазинах пустые, на улицах темно. Можно подумать, ты не знаешь, на другой планете живёшь. И ещё хочешь кого-то везти…
– Значит, лететь одному мне – это нормально, да? А вдвоём с небольшой девочкой мы превратимся в саранчу и за пять дней объедим весь город, так, что ли?
– Не в том дело. Ты свой. А чужие в такое время…
– Спасибо, – сказал я, – мне теперь очень приятно лететь, зная, что там людям нечего есть и я отберу последнее.
– Не преувеличивай. И ещё раз говорю, ты свой.
– Да какая разница, свой или нет. Думаешь, её родители отправят с пустыми руками? Мы и сами возьмём сухой паёк.
– Какой паёк?
– Картошки килограммов десять, яблоки, несколько банок тушёнки. Кефаль копчёную. Положу в наш рюкзак.
– Чтобы всё провоняло рыбой?
– Упакуем в полиэтиленовый мешок.
– Испортится.
– Не успеет. Ну пожалуйста, не уводи разговор в детали. Возьмём что-нибудь другое, главное – возьмём.
– Откуда?
– Деньги заработали на винограднике. Скоро заплатят.
– Не выдумывай.
– Хорошо, тогда и я никуда не полечу. Буду сидеть в Солнечном до посинения, если ты не можешь даже прислушаться к маленькой просьбе. Всё.
15 Хлопнув за собой дверью комнаты, я понял, что разговор ушёл не туда. В конце концов, Таня готова к отказу и не обидится, а цель у поездки практическая – разведать обстановку, – и как же я разведаю, сидя за этим столом? Чёрт, думать надо было, а не выступать.
С другой стороны, я уже не мог представить, как полечу и что буду там делать один… Чтобы хоть немного отвлечься, я вновь раскрыл тетрадь и с удивлением отметил, что воображение по-прежнему со мной и готово двигаться дальше. На чём остановились? Итак, Олег вышел из автобуса на конечной остановке своего нового города. «Через месяц приехали бы на машине», – говорил папа. Он уже несколько лет стоял в очереди на «Жигули», недавно получил права. Олегу самому не терпелось: выучил правила движения, мог, даже разбуженный посреди ночи, сказать, где какая педаль. Скорее бы за городом, на пустой трассе, взяться за руль, проехать для начала хоть сотню метров!.. Но в первый день, проходя мимо рынка, уже в ранний час полного дынями и персиками, Олег подумал, что сегодня лучше так. На машине подъехали бы к самому дому и ничего не увидели, а сейчас им овладела жажда впечатлений. Разглядеть как можно больше всего, почувствовать, запомнить – и непременно за один раз…
