либо проигравший.
А мои дети проигравшими не будут{56}.
Джозеф Джексон, отец МайклаМайкл Джозеф Джексон, девятый из 11 детей Кэтрин и Джозефа Джексон, родился в бедной семье. Отец настолько жестоко обращался с ним, что травма осталась на всю жизнь. Почти каждый день Майкла шлепали по щекам и по попе, заставляли сидеть в шкафу и даже запирали в нем. После одного из таких наказаний трехлетний Майкл от боли и гнева бросил в отца ботинок. По словам его брата Марлона, Джозеф был так взбешен, что взял Майкла за одну ногу и, держа вниз головой, «все бил и бил второй рукой по спине и ягодицам».
«Поставь его на пол, Джозеф, – кричала Кэтрин. – Ты убьешь его! Ты убьешь его!»{57}
Следующие несколько лет, когда Джозеф готовил своих сыновей к славе, он в таком же жестком режиме проводил репетиции два раза в день. Он «постоянно размахивал ремнем и орал на них, прикладывая их по заднице или швыряя об стену, если они ошибались»{58}.
Даже после того, как The Jackson 5 обрели популярность и переехали в большой дом в коттеджном поселке на Хейвенхерст-авеню в Энсино, Джозеф продолжал «воспитывать» своих детей все более садистскими методами, превратив их в ритуал. Как вспоминал Майкл: «Сначала он заставлял нас раздеться догола, затем густо намазывал нас детским маслом, выдирал шнур из парового утюга… и хлестал им по спине и бедрам так, что при ударе казалось, что он бьет нас электрическим током»{59}.
Майкл так боялся своего отца, что часто падал в обморок или испытывал рвотные позывы, как только тот входил в комнату.
В подростковом возрасте Майкл начал стыдиться своей внешности. Цвет его лица был темнее, чем у остальных братьев и сестер, а кожа покрылась угревой сыпью. Он был болезненно застенчив. «Находясь на сцене, он мог перевоплотиться в человека своей мечты: сексапильного, открытого, уверенного в себе, абсолютно владеющего собой и своей аудиторией. Но за кулисами начиналась совсем другая история. Когда он смотрел в зеркало, он видел того, кто не очень ему нравился, кто по-прежнему позволял другим полностью себя контролировать»{60}.
С 13 лет он «был зациклен на размере своего носа, и братья только усугубили ситуацию, дав ему прозвище Большой Нос. Широкие плоские носы были фамильной чертой Джексонов, унаследованной по линии Джозефа»{61}. Много лет Майкл думал о ринопластике. Но первую из длинной череды операций он сделал только в 1979 г., после того как сломал нос во время репетиции. Это не решило главной проблемы – не добавило ему уверенности в себе, но он продолжал менять лицо с помощью новых операций. Он попросил хирурга сделать ему ямочку на подбородке, изменил форму глаз и рта. Он отбеливал кожу кремом «Порцелан» и другими осветляющими препаратами.
Но он был одинок и несчастен, не умел общаться с людьми. Единственное время, когда он отдаленно приближался к ощущению счастья, были часы, проведенные на сцене. В интервью с Дж. Рэнди Тараборелли, репортером журнала Soul (а затем и биографом Майкла), Джексон сказал: «Я одержим сценой. Если я долго не всхожу на сцену, со мной случаются приступы, я схожу с ума… Как будто от меня отрезали какую-то часть и я должен ее вернуть, потому что иначе буду неполноценным».
Джексон объяснил, что ощущает дискомфорт рядом с «нормальными людьми», но на сцене он раскрывается и чувствует себя так, будто у него нет никаких проблем. «Все, что бы ни происходило в моей жизни, уходит на второй план. Я – на сцене и свободен. Я говорю себе: "Вот оно. Это мой дом. Это именно то место, где я должен быть, для чего меня создал Бог". Когда я на сцене, для меня нет преград. Я – номер один. Но как только схожу со сцены, мне становится… грустно»{62}.
