За столиком у окна Кафе дю Нор, прямо напротив улицы Дюнкерк, сидела Колетт. Официант принес чашку горячего шоколада, поставил ее на столик, рядом с нераскрытой книжкой, и спросил девушку, что она делает вечером. Она ответила вежливой улыбкой и сделала глоток. Неплохо.
Колетт смотрела в сторону вокзала. Скорее всего, Хейзел еще не встретилась со своим кавалером. С тех пор, как началась война, поезда стали крайне непредсказуемыми. Пожалуй, ей пора открыть книгу.
«Хорошо, – подумала она. – Хейзел совсем затуманила его рассудок».
Она допила горячий шоколад, прочла одну страницу, но никак не могла сосредоточиться на содержании книги. Поэтому она заплатила по счету и направилась к квартире своей тети.
Ей хотелось, чтобы Обри был рядом. Город Света смог бы очаровать даже жителя Нью-Йорка. Париж был создан для двоих.
В тот вечер Колетт Фурнье почти завидовала своей английской подруге. С другой стороны, уже завтра Хейзел придется попрощаться со своим Джеймсом, а Колетт вернется обратно к Обри. Она должна быть готова утешить Хейзел, когда придет время.
Афродита
Святой Викентий де Поль – 13 февраля, 1918
Когда все приветствия были завершены, любовь и томление уступили место неловкому составлению плана.
Они вышли из здания вокзала, и Джеймс смог впервые взглянуть на Париж. Даже после четырех лет войны, лишений и недостатка рабочей силы, там было на что посмотреть.
Вокруг сновали люди. Солдаты и офицеры в форме. Автобусы везли раненых в больницы. Парочки прогуливались, взявшись за руки, а пожилые мужчины курили, сидя у дверей. Повсюду мигали лампочки. Издалека звучала музыка.
– Хочешь прогуляться? – спросил Джеймс. – Сходить на какое-нибудь шоу? Или, может, на концерт?
– Сперва нам нужно тебя покормить, – сказала Хейзел.
Джеймс оглянулся на вокзальные часы.
– Ужин? Сейчас? Еще нет и пяти часов.
Хейзел повела его через улицу.
– Здесь есть крытый рынок, – сказала она. – Предлагаю тебе перекусить там. А потом мы найдем ресторан. Тетя Колетт составила для меня список.
– Значит, ты живешь с Колетт и ее тетей?
Хейзел кивнула.
– И ты тоже, – она слегка подтолкнула его локтем. – Я – гостья, но тебе придется заплатить за аренду.
Он остановится в том же месте, что и Хейзел!
– Ты уверена? Я уже нашел себе отель.
– Я заверила тетю Колетт, что ты настоящий джентльмен, – поддразнила его Хейзел. – Так что не подведи меня.
Они добрались до рынка святого Квентина и осмотрели прилавки. В конце концов, они остановились на теплых рулетах и жареных орехах. Бедный Джеймс даже не представлял себе, с каким рвением заглатывает еду. Манеры умирают в траншеях. Но Хейзел радовалась, наблюдая за тем, как он ест.
Девушка принялась изучать карту. Когда она подняла голову, прямо перед ее носом появился букет роз.
– Что это? – воскликнула она.
Позади Джеймса стояла цветочная тележка с надписью, которая напоминала les hommes не забывать про Saint-Valentin. Тучный продавец в светлом фартуке хитро ухмыльнулся Хейзел.
– Мисс Хейзел Виндикотт, вы будете моей валентинкой?
Она вдохнула запах роз.
– Что ж, – сказала Хейзел. – Только потому, что других кандидатов на этот пост что-то не наблюдается.
Эта девушка. Джеймсу захотелось рассмеяться. Он переживал, что та легкость, с которой они общались в Лондоне, не переживет такой долгой разлуки. Ему так ее не хватало.
Будет ли она испытывать те же чувства, когда узнает, что ему приходится делать на войне? Он решил не думать о будущем и просто насладиться моментом.
Солнце уже село, когда они направились на северо-запад по бульвару Мажента. Джеймс нес свой вещмешок и пакет с рулетом. Хейзел прижимала розы к груди, как котенка.
Они свернули на улицу Лафайетт и вскоре оказались на площади, перед большой церковью. Другие здания казались крошечными по сравнению с ней. Церковь стояла на возвышении, и ее серую базилику обрамляли две большие башни с часами. Сверху вниз на них смотрели вырезанные из камня святые, нищие и ангелы. Газоны опустели, и лишь остатки прошлогодних растений дрожали на ветру. Война. Все, что не было необходимым для жизни, оказалось заброшено. Хейзел задумчиво посмотрела на Джеймса.
– Тебе нужно приехать в Париж на целый год, – сказала она. – Чтобы внимательно рассмотреть все здания.
Казалось, мечта стать архитектором была похоронена в траншеях, вместе с мертвыми.
– Отличная идея, – сказал он. – Но в этом нет никакого смысла, если тебя не будет рядом.
Это привлекло мое внимание. Когда начинаются «разговоры о вечности», я напрягаю слух. Или хотя бы «разговоры о длительном сроке». Все шло как по маслу.
