– Катится солнце за край миров,Свет его меркнет, тает тепло,Перворожденной бездонной тьмойЛик вековечный скрывает свой.Не уходи! Позволь мне гореть!Слаб мой огонь и недолог век.Силой своей меня одари,Властью из праха огнь сотвори!
Вместе они пропели славу уходящему солнцу, провожая его на покой, призывая вернуться поутру и взглянуть на свой мир оком милости. Здесь, на пустынном склоне, где были только они двое, единство с небесным отцом чувствовалось как нигде. У Аюра не было никаких сомнений, что Исварха смотрит на них так же, как и они на него, и внимает каждому их слову.
Закончив петь, царевич обернулся. Расколотая надвое, будто ударом молнии или божественного меча, вершина горы маячила уже прямо у них над головой. Она казалась обманчиво близкой.
– Нет. Еще долгий путь, – выслушав его, ответил Невид. – Сейчас пройдем немного, я знаю полянку, где можно заночевать. Отдохнем, а как взойдет луна, полезем дальше.
– Ночью, в темноте, лезть на скалу? – усомнился Аюр.
– Я могу забраться на нее с закрытыми глазами, – ответил старик.
Как сказал Светоч, так и оказалось – когда солнце совсем ушло и все окуталось тьмой, они вышли на ровную полянку в роще кривых горных сосен.
– Дальше деревьев уже не будет. Только кусты, ну а потом лишь голый камень, – переводя дыхание, сообщил Аюр.
– Смотрю, ты тут прекрасно освоился.
– Да, я поднимался досюда, и не раз, а дальше пока не ходил.
– Скоро местные белки при твоем появлении будут стрекотать от радости.
– Ты о чем? – насторожился юноша, уловив насмешку.
– Я хочу тебе напомнить, что ты – государь всего этого. – Невид обвел рукой темные пространства, озаренные лишь слабым светом восходящей луны. – И все, что ты увидишь с вершины, тоже твои владения – вернее, их крошечная часть. Ты уже вполне здоров. Пора возвращаться в столицу.
Аюр промолчал.
– Можно, конечно, надеяться, что Исварха возьмет тебя за шкирку и, как щенка, перенесет в Лазурный дворец, – раздраженно продолжал старец. – А там сожжет пламенем своего гнева душегуба и лжеца Кирана и усадит тебя на престол. Но летописания не упоминают, что такое бывало прежде. Так что ждать придется долго!
– Чего ты хочешь? – спросил Аюр, вытягиваясь на траве.
– Я хочу сидеть за столом в избе у Линты и ужинать. Полагаю, ты тоже. Но никто не исполнит должного вместо тебя.
– Послушай, Невид… – Царевич приподнялся на локте. – Вот ты говоришь о моем долге перед Араттой. Поверь, я тоже о нем все время думаю. А еще о том, что всего моего войска – два калеки и полоумная бабка. И если я прилюдно объявлю свое имя, то буду немедленно схвачен людьми Кирана как самозванец. Не ты ли сам это твердил, покуда я тебе не поверил? Да что говорить – убийца добрался до меня прямо в твоем храме!
– Убийца… – пробормотал Светоч, не отвечая на его вопрос. – Его звали Ряпушка. Никто толком не мог сказать, чем он занимался прежде, чем прижился на храмовой кухне. Его полагали безобидным дурачком – однако, как выяснилось, ошиблись. Ряпушка с детства побирался возле рыбного торжища. Там-то он и приметил, что глупцу подают больше. Вот тогда он сперва поглупел… а затем исчез. Говорили – ушел с торговыми гостями. Три зимы кряду о нем никто ничего не слыхивал. Вернее, почти никто… Потом он вернулся в Белазору, прибился к кухарям, а сам несколько лет лазутничал в храме, выведывая наши тайны. И вот, когда ему стало известно, что у нас скрывается сын Ардвана…
– Погоди, – перебил Аюр. – Откуда тебе все известно? Парень на моих глазах выбросился из окна в море! Его что, поймали?
