Сказанное очень заинтриговало. Я даже попросил эксперта поподробнее объяснить: действительно ли Высоцкий, чтобы разобраться кто перед ним, пользовался какими-то иррациональными интуитивными наитиями.
Валерий Поволяев: В нашей компании никто и не утверждал, что Высоцкий, мол, видит людей насквозь! Но понять человека по интонации, по манере разговора, по взгляду — тут Владимир Семенович прекрасно все это чувствовал. Причем он ловил все эти нюансы в поведении человека абсолютно спокойно, пристально не вглядываясь — каким-то своим особым чутьем. И потом, Высоцкий — прежде всего актер: он любой свой взгляд, так же как и свое пристальное внимание, мог прикрыть, сделать незаметным для окружающих! Смотрит Высоцкий в упор или смотрит куда-то в сторону, но боковым зрением все фиксирует: что человек делает, как говорит, как смеется, как поправляет рубашку… Я уверен, что даже и не видя человека, Высоцкий мог все прочувствовать — по тембру голоса, по интонации, по каким-то личностным волнам, испускаемым человеком — давая затем безошибочные характеристики.
После таких рассказов порой даже странно слышать в наши дни заявления, что Высоцкий был «крайне неразборчив в связях». Мол, и пил с кем попало, и гулял, и концерты организовал… При этом не упоминается ни одной конкретной фамилии «кого попало», просочившегося к Высоцкому в ближний круг общения. Все — на уровне ни к чему не обязывающих обобщений.
А ведь, при этом, и пресловутое «пил-гулял» — тоже как-то не находит достоверных свидетельств. Во всяком случае, публично-декларативных «загулов» Высоцкий явно избегал!
Марина Замотина: За период где-то с середины до конца 70-х годов я очень часто видела Высоцкого в ресторане Центрального дома литераторов, причем в самых обычных компаниях. Я же ходила туда-сюда через ресторан достаточно долго: поскольку рабочие комнаты Московской писательской организации располагались на верхних этажах ЦДЛ, то приходилось в течении дня часто входить и выходить через ресторан. Надо сказать, но Высоцкий никакого негативного впечатления не оставлял: не могу сказать, что он пил, гулял, буянил, или просто как-то там «ликовал». Я даже ни разу не слышала, чтобы он голос поднял. Хотя такого «добра» от других литераторов много было: все эти тосты, здравицы, пьяные выяснения отношений. А Высоцкий с друзьями всегда скромно обедал или ужинал. Это были какие-то совсем тихие, совершенно неприметные компании. Я такого не помню, чтобы он хоть раз в ресторане ЦДЛ «загулял»: напивался или скандалил — это бы сразу же начали обсуждать! Я лично видела его много раз, но всегда в каких-то таких небольших, но серьезных — то есть не в разбитных! — компаниях: люди пришли, попили, поели, посидели и ушли, не привлекая к себе внимания. Пройдешь — и не заметишь, если только лицо специально не вспоминаешь.
Возможно, Высоцкому вовсе не нужно было привлекать к своей персоне внимание некими «разгульными выходками». Зачем пить или буянить, если он и так, по своей природе, не мог не привлекать к себе внимание окружающих? Являясь признанным неформальным лидером практически в любой компании?
Валерий Поволяев: Конечно, песни Высоцкого в живом исполнении, тем более в камерном, для друзей — это что-то невероятное! У него было какое-то магическое обаяние, которое начисто подчиняло себе, заставляло слушать не отрываясь, во все глаза смотреть. Когда Владимир Семенович приходил — все начинало вертеться исключительно вокруг него. Он был прирожденный, непререкаемый лидер: бесполезно было кому-либо соревноваться с ним в обаянии, или соперничать с ним за неформальное лидерство. Он безоговорочно затмевал всех и сразу — причем без усилий, как-то совершенно естественно.
Последняя фраза — необычайно важна. Одно дело — классическая борьба за лидерство. Когда два или три кандидата упорно бодаются: чья возьмет? Совсем другое — когда присутствующие сами рады вручить «лавры неформального лидера». Одна из ранних песен Высоцкого называлась «Я был душой дурного общества». Думаю, можно утверждать, что не только «дурного». Владимир Семенович становился «центром притяжения» в любой дружеской компании. Как точно подмечено чуть выше: «…все начинало вертеться вокруг него!»
