Каждый ребенок, родившийся на острове Этерны, получает от шамана оберег, который рекомендуется никогда не снимать. Этот оберег выполнен из особого сплава. Он выглядит как рябиновая ветка с девятью алыми ягодами и одной черной. Ветку обвивает магическая нить, а в месте крепления к цепочке находится бронзовый символ десятиконечной звезды.
Из учебника «Наследие Этерны»Горничная-уютница разбудила Найт следующим утром. Судя по губам, сжатым в курагу-малышку, дама в чепчике была возмущена.
Ладислава уснула прямо в Великой Трапезной, и подсохшая глина отваливалась от нее кусками, перепачкав все серой крошкой.
– Я смотрю, у вас была интересная ночь, – проворчала уютница, миссионерка Белого Цвета, и метелкой прошлась по Лади, по полу и вновь по Лади.
– Даже слишком! – охнула Найт, когда воспоминания обрушились на нее каскадом.
«БОМ-М!» – поддержал их колокольный звон.
Найт бешено заозиралась. Что теперь будет?
Ответ пришел незамедлительно: будет завтрак.
Зеркало-водопад раскрылось, и в Трапезную начали проникать сонные, но невероятно довольные студенты. Беззаботные и зевающие, как курортники, они перекидывались благостными репликами-мячами.
– Таки мы получили первое место!
– Эй, подавальщица! Пироженку победителям! Ай! Пироженку в рот, а не поварешку в лоб!
– Ой, как неохота сегодня учиться. Когда там следующий праздник? Хочу еще на морской прилив полюбоваться!
И ни слова про птицу иррин. Или Фрэнсиса.
Кажется, доктор Морган и впрямь неплохо прячет трупы.
Ладислава выскользнула из Трапезной и бегом помчалась в Хромую башню.
* * *
Тисса спала на краю кровати, свесив ногу и руку, в съехавших с носа очках, с открытым ртом.
– Как он? – крикнула Найт, влетая в комнату и осматриваясь: вроде никаких разрушений.
Близняшка шарахнулась и свалилась. На полу, собравшись в кучку, она негодующе поджала губы. И пальцы ног.
– Все хорошо, Ладислава, – сказала Тис очень строго, что не вязалось с всклокоченными волосами и заплаканными дорожками от слез на щеках. – Ты можешь забыть о случившемся.
– Ага, щаз! – возмутилась Найт, выбегая опять в коридор и стуча в противоположную дверь.
Та, после невыносимо долгих раздумий, приоткрылась на пол-ладони.
– Фрэнсис, ты как?
Винтервилль отчужденно смотрел из-за двери. Глаза запавшие.
– Все нормально, Лади, – наконец отвратительно-официально сказал он. – Я буду очень благодарен, если ты забудешь о случившемся.
– Мы можем выписать тебе чек, – предложила Тисса, выйдя следом за Найт и плечом опершись о косяк.
– Тис! – ахнул Фрэнсис, на мгновение потеряв строгий облик, но тотчас вернувшись к нему.
Тисса покраснела, но слов назад не взяла: у их отца денежный подход всегда срабатывал.
Но Ладислава только тихо зарычала и, повернувшись так, чтобы оба близнеца были в поле зрения, обвинительно ткнула в них пальцами.
– Я уже поняла, сладкие, что вы просто Ожмуреть Какие Важные Персоны, – начала Лади тоном, который обычно использовала в портовых доках со шпаной. – И что в академии вам дозволено очень многое. Без проблем: во всякой избушке свои погремушки – развлекайтесь. Но вчера ты, – оба пальца переползли на Фрэнсиса, – чуть не убил нас. И убил птицу иррин.
Фрэнсис дернулся, как от пощечины.
