Книга Граница безмолвия - Богдан Сушинский

Поначалу ведомство Канариса намеревалось попросту убрать этого, явно выпадавшего из агентурной обоймы, русского агента. Но затем кому-то из абверовских мудрецов пришла в голову спасительная для Дятлова мысль: использовать его для работы в криминальных кругах. Поэтому вместо тюрьмы он попал в разведывательно-диверсионную школу.

— Не проще, фельдфебель, не проще. Нам не известно, как долго понадобится рейху этот аэродром.

— Не навечно же нас сюда…

— Почему уверен, что не навечно, фельдфебель?

— Исходя из плана «Барбаросса», до первых снегов Москва должна быть взята войсками вермахта. И тогда до Нового года германские части подойдут к Уралу.

— Мне и самому хочется верить, что до первых снегов. И что дойдут до Урал'. И я не знаю, будет ли после этого смысл содержать здесь секретный аэродром. Потому что решать это не нам, висельникам пропойным.

— К тому же до этого времени еще нужно дожить, — согласился с ним фельдфебель. — И желательно дожить по-человечески.

— По-солдатски, — уточнил Кротов. — Но обязательно дожить. И может случиться так, что после обнаружения нас с воздуха нам придется сжечь обе наземные постройки и полностью зарыться в землю, чтобы не выдавать какого бы то ни было присутствия здесь человека. Кстати, для маскировки над землянками мы поставим тунгусские яранги. Кого может заинтересовать какое-то там стойбище оленеводов? Мало ли стойбищ ненцев, эвенов, эвенков, якутов и прочих оленеводческих народностей разбросано по просторам Западной Сибири и Крайнего Севера! Причем два больших чума[38]соорудим таким образом, чтобы входы в бункеры вели через них. С одной стороны, это значительно утеплит наши бункеры, а с другой — надежно замаскирует их.

— Это правда, что вы обучались на особых разведывательнодиверсионных курсах в замке Фриденталь, которые готовят «фри-дентальских коршунов»?

— На которые вы тоже мечтали попасть, но не довелось?

— Мне, господин штабс-капитан, многое «не довелось», и ничего тут не поделаешь.

Кротов знал, что в разведшколе судьба Дятлова вновь приняла неожиданный крен: оттуда он вышел с довольно редкой, почти уникальной специализацией — «исполнитель приговоров», или, на языке контрразведки, «чистильщиком». То есть тем, кому надлежало физически очищать разведывательно-диверсионный корпус абвера от предателей и нестойких элементов. Этим он почти два года и занимался. А поскольку действовать он всегда предпочитал ножом — ножи он метал на звук, с обеих рук, в том числе и по движущимся мишеням, то агентурную кличку его, Дятел, опекуны сменили на Мясник.

Кротов так и не понял, за какие такие «заслуги» руководство абвера решило отправить Мясника в сибирскую ссылку, но фон Гот-тенберг, который посвятил его в тайны биографии фельдфебеля, предупредил, что тот по-прежнему остается агентом контрразведки и по-прежнему действует в своем амплуа «чистильщика». Барон потому и предупредил об этом Кротова, что появление в гарнизоне базы «Норд-рейх» Мясника ему принципиально не нравилось. Вот только отменить его назначение он не мог. Тем более что самого его знакомый офицер из отдела диверсий СД по-дружески предупредил[39]об «увлечениях» этого уголовника лишь буквально перед вылетом из Берлина. Причем сделал это под большим секретом, и только потому, что слишком уж скептически относился к коллегам из абвера.

Кротов понимал, что доступа к рации у Мясника нет и быть не может, поэтому о доносах на него и других бойцов гарнизона прямо отсюда, с базы, речь не шла. Тем не менее Кротов поручил обер-ефрейтору Хлобову постоянно следить за ним: что говорит, о чем расспрашивает, с кем наиболее близко общается. Причем особенно тщательно отслеживать его общение с экипажами самолетов, которые будут садиться на базе.