заплатил за него выкуп. А если бы, святой и справедливыйчеловек, у меня
которого меня освободили теперь.
Лицо слепца преобразилось, словно озаренное светомизнутри.
одобрительно сказал он.
чернила.
пусть живет.
Метиска громко прочитала то, что было написано на чеке.
догадываясь, что он хочет что-то сказать. - Я не такойуж глупый и не
всегда я жил в Кордильерах. Я получил коммерческое образование в Барселоне.
через своих представителей. Это чек на десять тысяч долларов. Человек,
который выписал его, уже сказал сегодня правду. Чек в полномпорядке. Больше
того: я уверен, что он не сообщит в банк, чтобы мне невыдали по нему денег.
очень глупым, или уж очень богатым, - одно из трех. Скажимне, о человек,
- Да, о Суровый судья, в этом виновна прекраснаяженщина.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
В том же месте, где по дороге в горы люди вхолщовых рясах завязали
пленникам глаза, кавалькада остановилась. Она состояла из нескольких
разбойников, конвоировавших Леонсию, Генри и Френсисаверхом на мулах, с
повязками на глазах, и пеона - тоже с повязкой наглазах, но пешком.
Получасом раньше, под таким же конвоем, здесь проехаладругая кавалькада,
состоявшая из плантаторов, Торреса и начальника полиции сего жандармами.
С разрешения строгого предводителя разбойниковпленники, которых сейчас
должны были освободить, сняли с глаз повязки.
- Похоже, что я уже был здесь, - заметил, рассмеявшись, Генри,
который сразу узнал виденные ранее места.
- Похоже, что нефть все еще горит, - сказал Френсис, указывая на
горизонт, наполовину скрытый черной завесой дыма. -Посмотри, пеон, на дело
рук твоих! Для бедняка, у которого нет ни гроша задушой, ты величайший
растратчик, каких я когда-либо встречал. Говорят, что нефтяные короли,
напившись, раскуривают сигары тысячедолларовыми банкнотами,а вот ты каждую
минуту сжигаешь по миллиону долларов.
- Я не бедняк, - с таинственным видом гордо заявилпеон.
- Переодетый миллионер! - пошутил Генри.
- Где же ты держишь свои капиталы? - ввернулаЛеонсия. - В банке
"Кемикл нейшнл"?
Пеон не понял острот, но, сообразив, что над ним смеются, обиженно
выпрямился и замолчал.
Тут заговорил строгий предводитель разбойников:
- Отсюда вы можете идти каждый своим путем. Таквелел Справедливый.
Вас, сеньоры, прошу спешиться и вернуть мне мулов. Что жедо сеньориты, то
она может оставить себе мула в качестве подарка отСправедливого, который
никогда не позволил бы себе заставить даму идти пешком. А вам двоим,
сеньоры, пройтись не вредно. Справедливый особенно рекомендовал богатому
сеньору ходить побольше пешком. Богатство, сказал он,приводит к тому, что
человек почти совсем пешком не ходит. А когда человек почтисовсем не ходит,
он обрастает жиром, ожирение же не способствует успеху упрекрасных женщин.
Таковы мудрые слова Справедливого.
А еще он настоятельно советует пеону оставаться в горах. Здесь он
найдет прекрасную женщину, и раз уж он должен любитьженщину, то самое
благоразумное - любить женщину своего племени. Женщины изtierra caliente
предназначены для мужчин из tierra caliente. А женщины Кордильер
предназначены для мужчин Кордильер. Бог не любит смешениякровей. Недаром
мул - самое отвратительное животное под солнцем. Мир былсотворен не для
смешения племен - это все выдумки человека. Какие бычистые ни были расы,
если их перемешать, они перестанут быть чистыми. Не могутвода и нефть дать
однородную смесь. У природы есть свои законы. Так сказалСправедливый, и я
лишь повторил его слова. Он велел мне добавить, чтознает, о чем говорит,
ибо сам в свое время был грешен.
От этих слов волнение и замешательство охватили англосаксов Генри и
Френсиса, и не меньше их - Леонсию, дитя Латинской Америки. Леонсия,
конечно, взглядом сказала бы каждому из любимых ею молодыхлюдей, что она не
желает с этим считаться, если бы другого не было поблизости; да и оба они
громко запротестовали бы, останься любой из них наединес нею. И все же
глубоко в душе каждый невольно сознавал, что Слепойразбойник прав. И на
сердце у них от этого стало тяжело.
Хруст и треск в зарослях отвлекли их от этих мыслей: поотлогой стене
каньона, на скользивших и спотыкавшихся лошадях, прямона них, спускался
оправившийся после болезни плантатор в сопровождении нескольких всадников.
Как истый идальго, он склонился в глубоком поклоне переддочерью Солано, а
потом не менее учтиво, хотя и несколько суше,поздоровался с Генри и
Френсисом, помня, что им все-таки покровительствует ЭнрикоСолано.
