Все войны когда-нибудь кончаются.
Как бы ни была длинна и кровава та, Вторая мировая, а для нас Великая Отечественная, закончилась и она.
Закончилась Великой Победой. Ликовала армия. Ликовал весь советский народ. Правда, и дни великого всенародного ликования, пришедшие вместе с Победой, тоже миновали быстро.
И победители вернулись на родные пепелища. Пришли они на родину с невеликими своими трофеями — кто без руки, кто без ноги, кто с медалью за Будапешт, кто за Вену… Их ждали голодные дети, измученные непосильным трудом рано постаревшие жёны. Солдат, сняв погоны, впрягся в работу. Главной наградой в победной войне для него была жизнь. Но за такую ли жизнь он на пузе полз от Москвы до Берлина?..
Вначале были ликование и надежда на то, что жизнь теперь, когда враг повержен, будет совершенно другой — счастливой, с достатком в каждом доме и на каждом столе, весёлой, вольной. Ведь победители заслуживали именно такого мира!
Русланова вместе со своей концертной бригадой ехала на запад с наступающей армией, как некогда, пусть в другую эпоху, но точно подметил поэт: «по дымному следу отступающего врага»[68].
Но не все русские поэты были в СССР разрешены. Не все песни можно было петь и ей, всенародно любимой певице.
Русланова пела о любви. Вечная тема была проходной во все времена. И разве это не феномен, что шуточная песня «Валенки» стала самой патриотичной песней в наступавшей армии, в побеждающей стране, символом стойкости советского солдата и его неиссякаемой жизнеутверждающей энергии. Песня утоляла солдатскую тоску по дому, примиряла его с разлукой, давала надежду, что она, эта разлука, какой бы тяжкой ни была, но — временна. Ведь до «логова» осталось совсем ничего, вот она, проклятая Германия, откуда приходило на родную землю кровавое зло фашизма…
Правда, после войны, когда атмосфера в культуре резко изменится, в прессе начнут потихоньку теснить и Русланову, и её «Валенки». В 1948 году в одной из популярных московских газет появится рецензия, в ней вот это:
«Ряд серьёзных упреков можно предъявить к такой популярной артистке эстрады, как Лидия Русланова. Кое-кто продолжает называть русскими певицами артисток, которые появляются на сцене в сарафанах и лаптях и исполняют частушки под саратовскую гармонь. Но эти наряды выходят из моды даже в самых глухих деревнях, а ещё больше выходят из моды „раздолье удалое и сердечная тоска“. Неслучайно Л. Русланова, продолжающая линию этих певиц, с таким трудом осваивает новый репертуар. Ей надо очень серьёзно подумать о своём положении на советской эстраде».
Автор рецензии, по всей вероятности, не стоял на ступеньках разрушенного рейхстага, когда Русланова пела ликующим победителям свою коронную песню. Если бы он побывал там, хотя бы мысленно, написать такое ему бы и в голову не пришло.
Эта рецензия появится, когда начнётся травля по поводу «незаконного» ордена, когда…
Впрочем, всё по порядку.
Ещё в Белоруссии генерал Крюков начал мечтать о берлинском концерте. Всем уже становилось ясно, что именно 1-му Белорусскому фронту предстоит штурмовать берлинский укрепрайон и брать сам город. С каждым днём войска всё ближе и ближе подходили к «логову».
Артист ансамбля майора Туганова бывший музыкант мосэстрады Борис Уваров вспоминал:
