Позднее воспоминания участников изобиловали упоминаниями отчаянных перестрелок, в которых автоматы и более тяжелые немецкие MG34 и MG42 и русские «Максимы» использовались как в наступлении, так и в обороне, часто огонь велся на дистанции всего несколько метров, и только тот, кому удавалось подавить противника огневой мощью, мог выжить в этой бойне; пулеметы и сами часто превращались в мишени, поскольку чрезвычайно важно было лишить противника превосходства в огневой мощи. Молодому солдату 93-го мотопехотного полка Руди Браше, уже принимавшему участие во вторжении во Францию и награжденному Железным крестом второго класса, было суждено заслужить столь почетный и желанный Рыцарский крест благодаря своей храбрости, проявленной во время войны с Россией. Он был в составе подразделения, в декабре 1941 г. «зачищавшего» кирпичный завод недалеко от реки Миус. Это был один из самых тяжелых боев в условиях промышленного объекта:
«Внезапно ночь разверзлась перед ним широким полукругом. Разрывы огня хлестнули по позиции с четырех или пяти сторон. Менее чем в тридцати метрах впереди вскочили фигуры и рванулись по направлению к нему… Браше дал длинную очередь по приближающимся очертаниям. Тут же открыл огонь пулемет Кнайзеля…
Браше быстрым движением развернул свое орудие. Его очередь ударила по блиндажу и снесла дымовую трубу рядом с орудием противника. Затем он прицелился в точку, чуть выше вспышек огня русского пулемета, и вновь дал очередь. Русский появился из-за броневого щита пулемета [такие щиты имелись у русских пулеметов со времен Первой мировой войны] и, сделав три-четыре шага, упал, словно сраженный молнией… Одна за другой захлопали гранаты. Справа от него пулеметная стрельба слышалась уже непрерывно. Уцелевшие под градом огня солдаты противника побежали назад и исчезли в снегу, словно земля поглотила их.
Чуть позже тишину взорвали плотные залпы русских „картофелеметов“. Небольшие минометы „кашляли“ вдоль всей линии фронта длиной приблизительно в 400 м, и дождь из темных, несущих смерть мин пролился на позиции, взрываясь и разбрасывая осколки горячей стали.
— Похоже, что там целый минометный батальон, господин фельдфебель, — сказал Браше. — Похоже, что так. Мы спрыгнули с раскаленной сковородки в Ростове, чтобы попасть в огонь здесь…
Жуткий вопль раздался позади них, и отрывистый сухой звук русских пулеметов заставил солдат упасть на землю. Браше заговорил первым:
— Что это было?
— Русские прорвались!
— Расчет Лауперта — за мной! — закричал Кнайзель. — Кто-нибудь останьтесь с пулеметами! Грунге прополз за пулеметом к Гамбицу. Он приготовил новую пулеметную ленту, однако солдаты противника больше не приближались. Остальные вернулись час спустя.
— Что случилось? — спросил он. — Русские закололи Бунгерца и Кохлера. Убили их штыками. Они забрали с собой пулемет и Зибельхоффа.
— Но вы поймали их?
— Нет. Они словно растворились, никаких следов, даже признаков.
— Это может доставить нам неприятности…
И „неприятности“ действительно посыпались одна за другой. В течение четырех следующих ночей исчезли все пулеметные отделения…»
Franz Kurowski. Infanterie Aces. J. J. Fedorowicz Publishing Inc., Manitoba, 1994. В течение 1943 г. советские силы освобождали от захватчиков территорию своей страны, а союзники в июле того же года начали отвоевывать Западную Европу; атаковав ее ахиллесову пяту (которая оказалась не такой уж ахиллесовой), они высадились на Сицилии и незамедлительно превратили остров в плацдарм для вторжения на континентальную часть Италии. Но войска вермахта оказались столь же непоколебимыми в обороне, сколь решительными они были в своих молниеносных атаках, тем более что к этому времени лучший в мире универсальный пулемет, когда-либо созданный инженерной мыслью, начал оставлять свои метки на поле боя. Этим оружием был MG42 — более чем достойный преемник MG34, являвшегося до этого момента основным автоматическим оружием германской пехоты.
