«Король Англии прибыл в Нормандию и собрал там большое войско. Он приказал своему сыну Ричарду, графу Пуатье, который укреплял Пуату против него и напал на своего брата Жоффруа, графа Бретонского, вернуть матери Алиеноре весь Пуату, свободный и умиротворенный. Иначе же он отправится туда сам и изгонит его силой оружия. Когда Ричард узнал об этом приказе короля, то прекратил военные действия и вернул своей матери Пуату; затем он вернулся к отцу и остался подле него, как подобает послушному сыну»[308].
Так выглядит последняя версия Рожера Ховденского, изложенная в его хронике. В предшествующей версии «Деяний короля Генриха» он рассказывает о тех же событиях несколько иначе, обращая гораздо больше внимания на роль Алиеноры в описываемых событиях — роль марионетки, которой манипулировал ее супруг:
«В это время господин король приказал, чтобы королева Алиенора, а также герцог и герцогиня Саксонские прибыли в Нормандию. Сразу же после Пасхи они переправились через Ла-Манш, из Дувра в Виссан. Как только предстали они перед королем, велел он своему сыну Ричарду без промедления вернуть матери, королеве Алиеноре, весь Пуату и все земли, что от него зависели, поскольку это было наследством королевы. А затем он сообщил ему, что ежели тот не выполнит отцовского приказа в точности, то может быть уверенным, что его мать лично возглавит огромное войско и опустошит его земли. Когда Ричард ознакомился с посланием отца, он собрал вокруг себя мудрых советников и друзей: он отвел войска и вернулся к своему отцу, изъявляя полную покорность; и там он отдал своей матери весь Пуату с его замками и гарнизонами»[309].
Как замечает Лабанд, Генрих использовал Алиенору «как грубое средство шантажа, чтобы заставить Ричарда уступить ему»[310]. Любимый сын Алиеноры, будучи ее наследником, разумеется, не мог выступить в роли обидчика собственной матери. Обманул ли Генрих старшего сына? Поверил ли Ричард, что Алиенора вновь в милости у короля, что Генрих полностью восстановил ее в правах герцогини Аквитании? Это вполне возможно, ведь в таком случае, замечает Джон Джилингем, будущее Ричарда как герцога было бы обеспечено. Многие хартии, утвержденные Генрихом, Алиенорой и Ричардом, как кажется, подкрепляют заключенное соглашение: Алиенора вновь стала номинальной герцогиней, Ричард — наследным герцогом, а Генрих, как обычно, оставил за собой всю полноту власти[311]. Он вновь поручил своему сыну навести порядок в Аквитании от своего имени. Так, Ричард начал войну с Раймундом V Тулузским, который, воспользовавшись прошлогодними распрями между сыновьями Генриха, занял Керси[312], в то время как отец Ричарда, видя, что в Анжу, Турени, Мене, Бретани и Нормандии наконец-то воцарился мир, возвратился в Англию. Вместе с собой, на том же корабле, он увез и Алиенору, о которой с тех пор ничего не было слышно[313]; вероятно, она вновь заняла свое положение полупленницы в Винчестере.
Однако соглашение продлилось недолго. На сей раз взрыв гнева вызвал Жоффруа. Он упорно требовал уступить ему часть Анжу — это приобретение сделало его почти равным Ричарду. Вероятно, к такому решению его подталкивал французский двор, снова усиливший нажим на Плантагенетов. Пытаясь нейтрализовать назревающий кризис, 10 марта 1186 г. Генрих и Филипп Август встретились в Жизоре. Дело о наследстве вдовы Генриха Младшего уладили посредством выплаты Маргарите (которая впоследствии станет супругой короля Белы II Венгерского) ежегодной компенсации в две тысячи семьсот анжуйских ливров. Итак, Генрих мог сохранить в своей власти Жизор. Помимо этого, оба короля пришли к соглашению насчет Аэлисы: Ричард должен был наконец дать обещание жениться на ней[314]. Но это соглашение обеспокоило Жоффруа, так как не оставляло ему никаких надежд. По-прежнему враждебно настроенный к своему отцу и брату Ричарду, он укрылся при французском дворе и завоевал дружбу Филиппа Августа: они почти никогда не расставались. К тому же Филипп назначил Жоффруа сенешалем Франции, — а поскольку этот титул традиционно принадлежал графу Анжуйскому, то, как кажется, этот шаг означал, что Филипп признал Жоффруа в этом качестве. Отношения между двумя государями вновь обострились, но в августе 1186 г. Жоффруа внезапно умер — именно в тот момент, когда готовился принести оммаж королю Франции.
