«Учеников Академии Земли зачастую предпочитают огненным братьям из Академии Пламени – темперамент у них более спокойный. Владеющие силой земли редко теряются даже на самых долгих из маршей. Академия Земли славится выносливостью, оружием и устрашающими воинами с каменной кожей. Самые великие выпускники постигают умение замедлять взглядом живую плоть и превращать своих врагов в камень одним лишь взглядом».
Из полевых заметок иерарха Хигира, Зоркого при Имперском СинодеДверь камеры распахнулась, и скрип древесины о каменный пол разбудил Стейнера, который так и сидел, уткнувшись лбом в колени. После проведённой в неудобной позе ночи онемевшие конечности затекли. Струящиеся через зарешёченное окно солнечные лучи осветили фигуру Фельгенхауэр, когда та шагнула в тесную камеру.
– Не могу понять, ты неудачник или дурак? – заявила Матриарх-Комиссар, зажав кулак в ладони второй руки.
Стейнер медленно кивнул.
– Зачем ограничиваться одним вариантом?
В таверне в Циндерфеле люди бы оценили комментарий, но Фельгенхауэр явно не развеселилась.
– Ты удивлён, что я пришла, – заметила она.
– Я ожидал Ширинова.
– Могу представить, – ответила Матриарх-Комиссар и подошла к зарешёченному окну, чтобы выглянуть наружу.
– Ширинов прислал за мной Маттиаса и Аурелиана. – Стейнер скорчил гримасу и тотчас вздрогнул от боли. – Потом явились солдаты, чтобы… – Он никак не мог подобрать правильных слов. – Чтобы выпроводить меня из кузницы?
Матриарх-Комиссар сделала паузу, прижала пальцы ко лбу – странный человеческий жест, совершенно не вяжущийся с угловатой маской.
– Ты решил, что солдат прислал Ширинов.
Это был не вопрос. Она лишь пыталась всё прояснить.
– Вот почему твои друзья оказали сопротивление. Они пытались тебя защитить.
Стейнер не надеялся на одобрение, но очень ждал, что она поймёт.
– Что с твоим лицом?
– Один из солдат постарался. Не уточняйте, который из них – для меня все они одинаковые.
– По состоянию на сегодняшнее утро пятеро из них находятся в лазарете.
– Они ранены? – Стейнер сглотнул.
– И очень серьёзно. А один – мёртв.
Юноша замолчал. Последствия драки кружили над ним, как страшная гроза.
– Кими жива?
– Пока да. – Фельгенхауэр вздохнула. – Я всю ночь отказывала солдатам в просьбах казнить её. Повезло, что она политзаключённая, иначе оправдания закончились бы уже несколько часов назад.
– Что с Ромолой?
– Она в соседней камере. Ты даже не представляешь, через что я прошла, чтобы Ширинов не заглянул к вам ночью.
Стейнер старался не думать о допросе Ромолы. Старался не представлять острые предметы, которыми пытал бы её Ширинов, добывая желаемые ответы.
– Погибший солдат станет теперь Огненным духом? – полюбопытствовал он.
Фельгенхауэр напряглась.
– Да. Как и Маттиас Жиров. Ведь это ты его убил?
– Я… – Юноша сглотнул, но не смог заставить себя ответить.
– Ты защищался, Стейнер. Зря Ширинов отправил их в кузницу. – Матриарх-Комиссар замолчала, и слова её повисли в ледяном воздухе камеры, затем она бросила взгляд в коридор.
– Не рассказывай никому об этом разговоре. Никому, понял?
Стейнер кивнул и повернулся к зарешёченному окну. Дракон всё ещё гневался на площади; огонь продолжал опалять поверхность статуи, подобно существу на амулете Кими.
– Меня казнят?
– Мне бы твоя казнь существенно облегчила жизнь, – призналась Фельгенхауэр. – Да и Ширинов был бы доволен. Но я найду тебе иное применение.
– Можно мне вернуться в кузницу к Тифу и Кими?
– Нет. Теперь ты будешь работать на меня, отвечать лично мне и прислуживать день и ночь.
Матриарх-Комиссар приблизилась. В кремово-малиновых одеждах она выглядела впечатляюще. И несмотря на весь этот хаос, глаза под маской выражали спокойствие.
– Идём. У тебя слишком много работы, чтобы тратить время на объяснения.
* * *
Хотя Матриарх-Комиссар Фельгенхауэр крайне зловеще объявила о наказании Стейнера, реальность оказалась не такой уж страшной. Его комната находилась недалеко от её покоев на шестом этаже Академии Воды. Кровать оказалась мягче любой перины, на которой ему доводилось спать; на окнах висели тёмные и плотные шторы, сохраняющие в спальне тепло. Грохот металла сменился ветром, завывающим меж зубчатых вершин. Внутри нового жилища стоял массивный комод с одеждой, тёплой и не забрызганной кровью, чему Стейнер был несказанно рад.
В нескольких шагах от очага, где потрескивали брёвна, доски пола покрывала толстая овчина. Хотя юноша решил, что это лучшее место, где он когда-либо жил, беспокойство не покидало его.
