Лысый Лондонский Таксист– Тебе пора к доктору. Так больше не может продолжаться.
– В каком смысле?
– То вверх, то вниз – это ненормально. Минуту назад было все прекрасно, и Вселенная тебя любила, а теперь все ужасно…
– Все не так плохо, как ты думаешь.
– Ты провела последний час, рыдая в пабе в воскресный вечер.
Мы были в Queen’s Head в Ислингтоне. Стоял гул. Вокруг нас нормальные люди говорили о нормальных вещах. Я пригласила Хелен, чтобы притвориться одной из них. Нормальной. Не получилось.
Сначала я спросила о ее похоронах – не тот разговор, который она хотела бы продолжать.
Она съехала с темы, сказав, что давненько уже не была у стоматолога.
– Но почему ты все время его откладываешь? – спросила я, наклонившись к ней.
– А мы можем не превращать вечер в сеанс психотерапии? – сорвалась она.
Мои глаза наполнились слезами.
– Да что с тобой? – потребовала она.
– Ничего.
Я замолчала.
– Мэриэнн, скажи, что с тобой.
– Ты меня больше не любишь, – сболтнула я.
И заплакала. Как четырехлетняя.
– Мэриэнн, не глупи, – ответила она, покачав головой.
– Ты больше не хочешь меня видеть, – сказала я.
– Это не так.
– Ты думаешь, я дура.
– Если ты решила, что я целыми днями только о тебе и думаю, это не так, – сказала она.
– Ты думаешь, что я дура из-за этих селф-хелп-книжек.
– Я не думаю, что ты дура. Но разве они помогают? – сказала она.
– Я не знаю.
– Думаю, тебе нужна помощь другого рода.
Я опешила:
– Какая помощь?
– Медицинская.
– Что ты имеешь в виду?
– Антидепрессанты.
Я решила, что Хелен принимает все слишком близко к сердцу. Я не хотела заглушать свои эмоции таблетками и бухлом. Хотя, капелька бухла все же… но…
– Мне не нужны лекарства. Я просто…
Я не знала, что сказать. Я просто что? Чувствовала себя так, будто каждую минуту хожу по острию ножа, цепляясь за остатки здравого смысла? Или что в иные дни чувствую, как земля уходит у меня из-под ног, все дальше и дальше унося от меня все, что раньше было моей жизнью, – друзей, работу, повседневные привычки, бары, шопинг…
– Ты просто что?
Я не стала рассказывать ей о хождении по острию ножа или море. Сказала только, что мне снятся кошмары, где я убиваю людей, и о том, что, думая о своих похоронах, я представляла, что покончу с собой.
– Я просто устала, – сказала я.
Устала. Сколько раз я говорила это слово, когда не знала, что сказать? Когда не знала, как сказать, что мне одиноко, страшно, я потеряна, я чувствую, что схожу с ума?
– Почему бы тебе не отдохнуть пару дней. Позависай с Сарой. Поживи нормальной жизнью немного.
– Я с ней не разговариваю уже несколько месяцев.
– Что? Неужели вы так и не помирились?
– Нет.
– Мэриэнн…
Хелен, как и весь остальной мир, была без ума от Сары.
– Прекрати. Сама знаю.
– Ладно, тогда почему бы тебе не навестить Джемму? С ней тебе всегда становится лучше.
И это правда.
Мы с Джеммой работали в одной газете в Дублине после вуза. Мы были связаны полуночными дедлайнами и морем красного вина. Мы были непохожи во всем: она маленькая, с оливковой кожей и загорает за две секунды, я высокая, бледная и всегда прячусь от солнца. Она бесстрашно говорит все, что приходит на ум, я же всегда беспокоюсь, что обо мне подумают, и держу рот на замке. Но мы поладили с первой же минуты.
Обычно мы путешествовали туда и обратно, чтобы увидеться, каждые пару месяцев, но с тех пор, как я начала заниматься саморазвитием, я была слишком занята и разбита, чтобы съездить к ней. Несколько месяцев она говорила, что, судя по голосу, со мной что-то не в порядке и я слишком далеко зашла. Я все отрицала и говорила, что все в порядке. Я не хотела заставлять ее слушать о своем эгоистическом безумии, когда у нее был новорожденный на руках.
