«Сказали мне, что эта дорога Меня приведёт к океану смерти, И я с полпути повернула вспять. И с тех пор всё тянутся передо мною Кривые, глухие, окольные тропы…» [9]
Морихеи улыбается, и эта улыбка напоминает оскал волка. Он встаёт, пятится до двери, и выходит.
Всю неделю Джанет оставалась холодна, хотя враждебности больше не проявляла. Беседы по вечерам прекратились, так что Евгений уныло сидел в своей комнате.
«Хочет показать, что я для неё ничего не значу, — думал он, глядя на облетевшие дубы. — Съехать, что ли?». Но не мог решиться.
В воскресенье его разбудил шум дождя. По стёклам струилась вода, сквозь серую пелену чернели дубы. Когда Варламов спустился к завтраку, то оказалось, что Грегори заболел. Он сидел у стола в халате и, морщась, растирал виски.
— Не люблю сырую погоду, — пожаловался он, глядя на потоп за окном. — Все болячки начинают ныть. Придётся вам одним ехать в церковь.
Варламов тоже предпочёл бы остаться дома, но Джанет деловито собиралась, подыскала и ему плащ, так что пришлось ехать. Машин перед церковью стояло немного — оставив свою, Варламов и Джанет почти побежали, подгоняемые порывами ветра. Внутри оказалось тихо и неожиданно светло, из больших окон лился серый свет.
После службы, когда собирались с духом, чтобы добежать до машины, к ним подошёл Брайан.
— Ну и погодка, — бодро сказал он, кивая Джанет и крепко пожимая Варламову руку. — Словно хляби небесные разверзлись. Заедем к нам ненадолго, а? У меня жена заболела, скучает бедняжка. Хочет поговорить с вами о России. Потом отвезу домой.
— Хорошо. — Варламов повернулся к Джанет. — Возвращайся, я буду к обеду.
Джанет долго не отвечала, глядя на пузырящиеся лужи.
— Поедем вместе, — наконец сказала она. — Я давно Памелу не видела.
Брайан пару раз моргнул.
— Вот и славно, — одобрил он. — Памела будет рада.
Они ехали медленно, едва различая сквозь залитое дождём ветровое стекло автомобиль Брайана.
— Что-то Памела в церкви давно не бывает, — молвила Джанет, осторожно переезжая большую лужу. Ответа от Варламова она явно не ожидала.
Сад перед домом Брайана выглядел неприятно — скопление искривлённых деревьев. Въехали в просторный гараж, и Брайан помог Джанет выйти из машины.
— Вы проходите, — сказал он оживлённо. — Вон туда. А я сейчас буду.
Он открыл для них дверь и захлопнул позади.
Монотонный шум дождя сразу смолк. Они оказались в тускло освещённом коридоре, пожалуй, слишком длинном для обычного жилого дома. Впереди виднелась другая дверь. Когда подошли ближе, то стало видно, что она сделана из массивных чёрных досок, перехваченных стальными полосами.
И тут Джанет, всё замедлявшая шаги, пока не оказалась за спиной Варламова, застыла на месте.
— Я боюсь, Юджин, — прошептала она.
Сердце Варламова дрогнуло: впервые за последние дни в голосе Джанет прозвучали эмоции. Он тоже остановился. И вдруг испытал странное чувство — всё это с ним уже происходило.
«Дежа-вю?», — подумал он, и вспомнил…
Облака белым саваном повисли над морем, солнце сияло в тёмном небе, Сирин держал штурвал в руках. Варламов шёл по сумрачному коридору, и впереди ждала чёрная дверь… Только теперь он знал, кто идёт за спиной.
