Погоню Абдул Карим возглавил сам. Лично. Хотел напоследок заглянуть в глаза этому псу Тошали и его американскому другу. Пусть бестолковые американцы ждут его возвращения. Он не вернется. Бобошеров будет «выпотрошен» там же, в горах. А его американский друг будет иметь много времени, чтобы пожалеть о том, что имел когда-то неосторожность родиться на свет.
А потом, под покровом ночной темноты, он горами уйдет в Пакистан. Судьба оставшихся в кишлаке бойцов полевого командира заботила мало.
Он был уверен в успехе погони. Почему?.. Да хотя бы потому, что он был уроженцем этих мест, знал каждый камень, каждую скалу. А вот те, кто бежал, не знали. Они были здесь чужими. И, уходя по тропе, втягивались в узкую и вытянутую горную долину, из которой был только один выход – в обратном направлении…
8
– Американец предлагает сдаться. – Артем и Максим сели немного в стороне от остальной компании, рядом с лежащим Багровым. – Им. Обещает горячий чай, хорошее обращение и отдельные камеры в тюрьме Гуантанамо. Если, конечно, мы его тоже выведем.
– Это невозможно, – спокойно ответил Оболенский. – По крайней мере, для меня – неприемлемо.
– Понимаю… – Рождественский коротко кивнул.
В отличие от остальных членов команды, он прекрасно знал, кто такой Оболенский-старший, какое положение он занимает в Генеральном штабе. Несомненно, в случае пленения личность Максима американцы установят быстро. И попытаются использовать пленника для оказания давления на его отца. Максим никогда бы на такое не пошел.
– Монах! – крикнул ведущий наблюдение за тылом Скопцов. – За нами погоня! Человек тридцать моджахедов!
– Вопрос, как ты понимаешь, снимается сам собой. – Губы Максима растянулись в какой-то странной полуулыбке. – Против этой толпы «духов» нам не выстоять. К американцам нам теперь просто не пробиться. Ислам же говорил: мы в тупике.
Вообще, встреча с земляками получилась довольно драматичной. Пока Максим знакомился и общался с чеченцами, подтянулись остальные. Сначала в узкий каньон втащили раненого Багрова. Пленники устали и взмокли, но, повинуясь знаку Оболенского, уложили Большого на камни предельно осторожно. После чего упали рядом, тяжело дыша и отирая пот.
Дед, поигрывая автоматом, поинтересовался настороженно:
– А это еще кто? – И кивнул в сторону чеченцев.
– Заложники обстоятельств, – усмехнулся Максим. И тут же спросил: – Куда ты завел нас, проклятый старик?..
– Ты о чем? – не понял Дед.
– Там, – Максим ткнул рукой в ту сторону, куда убегала тропа, – тупик. Ислам… – он кивнул на молодого чеченца, как бы представляя его, – …там уже был. Мы, дорогой мой, в жопе.
– Ну-у… – Бывший пограничник смутился. – С этой стороны я ни разу не выходил…
– Понятно, – кивнул Оболенский. – Вот и получается, что мы приплыли.
Пока шел этот разговор, пожилой чеченец встал с камня, на котором сидел, подошел поближе к Багрову, заглянул в лицо. Отступил на пару шагов, нахмурился, задумался о чем-то. И в этот момент к компании присоединились Скопа и Монах…
Увидев «кровника», старик изменился в лице, задергался, как будто в припадке. Вытянув длинный палец в сторону Рождественского, закричал страшным голосом:
– Ислам! Убей этого человека!
Молодой чеченец, не поднимаясь с камня, вскинул свой автомат. И сразу же оказался под прицелом четырех стволов. Несколько секунд продолжалось это противостояние. Глаза в глаза, ствол в ствол.
– Убей! – продолжал блажить старик. – Убей его!
Ислам горько усмехнулся, опустил автомат и небрежно отбросил свое оружие в сторону.
– Патронов нет… – как будто извиняясь, произнес он.
