Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 71
сказать о том, чем полно было оно. Но в те минуты я впервые поняла, вернее, почувствовала всем существом, что я не одна. О это одиночество. Теперь только поняла я, отчего я страдала. Страдала всегда, всю жизнь. Душа стремилась из одиночества, как из мрачного заточения, и во мне огнем горела жажда любви, т. к. в любви можно всего совершеннее слиться с другою душою. Теперь что <так!> я не могла покориться, не могла перестать жаждать и искать любви. Да, я не была безумна, когда, зажегши свой фонарь с вечно потухающей и вечно вновь возрождающейся надежды <так!> искала «человека», человека, созданного для меня, человека, самою судьбою предназначенного для моего освобождения, и которого предназначено и мне освободить. О сколько раз я ошибалась и горько разочаровывалась. Но глубокие, кровавые раны затягивались вновь, и всё еще молодая, надеющаяся, верующая и жаждущая, бессознательно, но фатально жаждущая, принималась я вновь искать. И что же, нашла ли я? Не знаю. Кажется, да. Никогда еще не понимала себя с такою ясностью, как теперь, и никогда не входила так глубоко в чужую душу. Никогда еще чужая душа не становилась настолько «моею», я чувствую эту душу и ей я отдаю свою. <…> О тонкое высшее блаженство не быть одиноким, сознавать, что есть еще человек, человек высшей породы, аристократ ума и чувства, что этот человек принимает тебя такою, какою до сей минуты ты не решилась бы предстать ни перед кем. Не прикрашенною, без героизма, со всею путаницей противоречивой и непонятной, со всем нестройным гулом сомнений и веры, эгоизма и отречения, инстинктами злобы и жестокости, порывами к добру и мягкости, со всею смесью «художника» и «христьянина», быть понятой такою, не только понятой – найти отклик, сожаление, похвалу, братский упрек. Я была счастлива <…>
Пожар чувств разгорался все сильнее. Иванов сделал попытку побороть себя и уехал в Рим для работы, но не выдержал и вызвал Лидию к себе.
Наш первый хмель, преступный хмель свободы
Могильный Колизей
Благословил: там хищной и мятежной
Рекой смесились бешеные воды
Двух рухнувших страстей.
Но, в ревности о подвиге прилежной,
Волною агнца снежной
Мы юную лозу от вертограда,
Где ты была, мэнада,
Обвив, надели новые венцы,
Как огненосцы Духа и жрецы.
Когда все вскрылось, жена Иванова Дарья Михайловна потребовала развода. Нельзя сказать, что Вячеславу Иванову легко дался выбор. Он изучает Ницше, и это в какой-то степени помогает ему…
«Властителем моих дум все полнее и могущественнее становился Ницше. Это ницшеанство помогло мне – жестоко и ответственно, но по совести правильно – решить представший мне в 1895 году выбор между глубокою и нежною привязанностью, в которую обратилось мое влюбленное чувство к жене, и новою, всецело захватившею меня любовью, которой суждено было с тех пор, в течение всей моей жизни, только расти и духовно углубляться».
Теперь, когда они соединились, казалось, ничто не мешает счастью.
Однако муж Лидии Константин Шварсалон не отказал супруге в разводе, но сам процесс затянулся надолго. И Лидия и Вячеслав вынуждены были прятаться ото всех, чтобы муж не смог отобрать детей. Все это порядком нервировало и омрачало совместную жизнь. У пары родилось две дочери. Одна из которых, Еленушка, умерла в младенчестве, не прожив и года. Вторая – Лидия выжила и впоследствии стала музыкантом. Лидия Зиновьева-Аннибал и Вячеслав Иванов надолго не задерживались на одном месте, чтобы их не могли разыскать. География их странствий – Берлин, Лондон, Париж… Весть о завершении бракоразводного процесса застала их в маленьком городке Аренцано близ Генуи.
В августе, нарушив гражданские и церковные законы, которые запрещали повторный брак венчаным супругам, Лидия и Вячеслав были обвенчаны в греческой православной церкви в Ливорно.
Вячеслав Иванов закончил работу над диссертацией, в начале века он вместе с женой переехал в Женеву. В 1903 году вышел его первый сборник стихотворений «Кормчие звезды», который имел определенный резонанс и был положительно отмечен критикой. Он продолжал свои исследования, связанные с античностью.
Летом 1904 года Вячеслав Иванов и Лидия Зиновьева-Аннибал гостили в кругу московских символистов, они познакомились с Андреем Белым, Константином Бальмонтом. Была написана трагедия «Тантал», в Москве вышел второй сборник стихов Иванова «Прозрачность», который вызвал отклик у символистов.
МОЛЧАНИЕ
Л. Д. Зиновьевой-Аннибал
В тайник богатой тишины
От этих кликов и бряцаний,
Подруга чистых созерцаний,
Сойдем – под своды тишины,
Где реют лики прорицаний,
Как радуги в луче луны.
Прильнув к божественным весам
В их час всемирного качанья,
Откроем души голосам
Неизреченного молчанья!
О, соизбранница венчанья,
Доверим крылья небесам!
Души глубоким небесам
Порыв доверим безглагольный!
Есть путь молитве к чудесам,
Сивилла со свечою смольной!
О, предадим порыв безвольный
Души безмолвным небесам!
В июле 1905 года Ивановы окончательно переехали в Россию. Они решили жить в Петербурге, сняв квартиру на Таврической улице, на последнем этаже в башне углового дома. По средам Вячеслав Иванов принимал у себя, и вскоре его салон стал одним из самых известных и популярных мест в городе. Здесь собирались не только философы и литераторы, но и художники, музыканты, артисты… Приезжали гости и из Москвы.
Зиновьева-Аннибал не просто соратница мужа, которая участвует во всех вечерах, но и, как отмечают некоторые люди, близко знавшие эту чету, вносит немалый вклад в развитие салона, ничуть не меньший, чем ее супруг. Она занимается собственным творчеством… В 1904 году выходит ее драма «Кольца». В 1906 году – «Тридцать три урода».
Супруги дружны, казалось, впереди у них немало новых свершений и творческих озарений. Но серьезный разлад в это спаянное единство внесло появление на «Башне» Маргариты Сабашниковой вместе со своим супругом Максимилианом Волошиным. Вызвавшая чувства у Вячеслава, она была втянута в любовный треугольник. Для того чтобы не потерять мужа, Лидия объявила, что они с Вячеславом единое целое и поэтому его любовь к Маргарите всецело разделяет и она. Так ли это было? Или здесь мы можем наблюдать старую уловку женщины, которая не хочет быть брошенной? Каждый может выбрать ответ сам.
Накал страстей измучил всех – и чету Ивановых, и чету Волошиных. На время они разъехались, но вскоре новый удар постиг Вячеслава Иванова. Умирает Лидия, заразившись скарлатиной.
Вот как описывает его состояние Волошин, который,
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 71
