Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 174
горе Хорив, новый зять мадиамского священника видит бога Яхве и провозглашает этого бога богом всех своих войск.
Это провозглашение и является системообразующим в истории будущей нации. Отныне все, кто следуют Богу нашего вождя, являются евреями. Все, кто не следуют, – не являются.
Его войска, – особенно если они принадлежат к обособленной этнической группе, как германцы в Римской империи или тюрки в Китайской, – считают его пропавшим без вести; может быть, им даже объявили о его смерти. Они растеряны. Они не знают, что делать. Вокруг кипит гражданская война, великое царство распадается на части. Чисто военные соединения постоянно пополняются людьми совсем других занятий, – рабами, занятыми государственными работами в дельте Нила и предпочитающими в это смутное время переквалифицироваться из угнетаемых в угнетателей, бродягами, разбойниками, их семьями. Возможно, у этих людей появляется новый лидер. И тут – старый возвращается с подкреплением из мадиамских кочевников.
Что он скажет войску? Как подтвердит лидерство? Очень просто: он лично говорил с богом!
Кроме этого, мы замечаем в рассказе Артапана важную историю о некоем Ханетотисе, которого фараон послал убить Моисея и который потерпел от него поражение и был им убит. Мы не знаем, сколько с собой у Ханетотиса было вооруженых людей, но мы можем предположить, что разгром Ханетотиса вряд ли обрадовал фараона.
Согласимся опять-таки, что история про поражение Ханетотиса – это куда более логичная история, чем история про убийство какого-то надсмотрщика.
И наконец, история Артапана добавляет важное измерение знаменитому змеиному посоху. Этот посох, с точки зрения Артапана, давал власть над Нилом – то есть над водяным драконом. Он давал власть разливаться Нилу. Именно поэтому Жрец, который ищет, чем заменить нехорошее для него слово нахаш (Элохист в этом слове, вероятно, ничего плохого не видит), заменяет его словом таннин (Исх. 7:12). Таннин, как мы уже говорили, – это не просто змей. Это дракон, водяное чудовище, крокодил, Тиамат.
Именно поэтому волхвы фараона, соперничая с Моисеем, пытаются сделать то же самое. Они не пытаются насылать жаб. Они пытаются командовать Нилом.
История о магическом поединке Моисея и фараона – так же, как история о женитьбе Моисея на кушитской царевне, – это не еврейская история. Это чисто египетская история. Эту историю не могли сочинить евреи, живущие в бесплодных горах и почитающие бога грозы. Эту историю могли сочинить только евреи, живущие в Египте, потому что история этого магического поединка – это история укрощения огромного водяного дракона – Нила. Дракона, разливы которого могут быть одновременно и величайшим благом, и величайшим несчастьем.
Почему Моисей, творя чудеса, не низводит на фараона огонь с неба? Почему он не воскрешает мертвых? Не исцеляет больных?
Потому что большая часть его чудес, если присмотреться внимательней, может иметь вполне естественные причины, связанные с разливом Нила.
Нил становится красным (его вода превращается в кровь), если обильные дожди смывают красную глину в его верховьях. Застоявшаяся, лишенная кислорода вода, в свою очередь, ведет к экологической катастрофе: и рыба в реке вымерла, и река воссмердела. Зато в этой стоячей воде размножаются жабы и песьи мухи. Изобилие этих мух и низкое качество питьевой воды, в свою очередь, ведет к эпидемиям: к мору животных (по версии Элохиста) и нарывам на людях и скоте (по версии Жреца).
Что могло явиться реальной причиной такой экологической катастрофы? Очень просто: неправильная эксплуатация ирригационных каналов.
Мы начали эту главу с упоминания о том, что главной причиной миграций ханаанского населения в Египет было то, что земледелие в Египте не зависело от зимних дождей.
Однако у сельского хозяйства в Египте было другое уязвимое место. Оно зависело от ирригационных систем, а ирригационные системы, в свою очередь, зависели от состояния государства. Египет в чистом виде являлся примером ирригационной экономики, как ее описывает Карл Виттфогель. Именно необходимость прокладки и ремонта каналов и государственного надзора за этим и породила египетскую бюрократию.
Каналы делали каждого египетского крестьянина де-факто государственным рабом, однако именно они позволяли поддерживать в Египте высокую плотность населения и необычайную для Древнего мира урожайность.
Однако в разгар смуты каналы оказывались заброшены, и поэтому каждая смута в истории Египта оборачивалась не только гражданской войной, но и экологической катастрофой. Мы можем предположить, что время, когда «земля Египта была низвержена снаружи», когда «сосед убивал соседа» и «сириец, выскочка, стал вождем и захотел подчинить себе всю страну», – было не очень благоприятное время для Египта. Это было время экологической катастрофы. Время, когда вода стала как кровь, когда от мертвой рыбы развелись жабы и мухи, а за ними – нарывы и эпидемии.
Удивительно, но все чудеса, которые связаны со змеиным посохом Моисея, неизменно связаны с водой. Этот посох превращает воды Нила в кровь; он раздвигает и сдвигает Красное море; в пустыне он высекает воду из скалы. Моисей никогда не пользуется своим змеиным посохом, чтобы накормить евреев или чтобы покарать отступников. Змея, в которую умеет превращаться посох, – это прежде всего вода, которая змеится по земле. Посох Моисея, даже утратив сходство с уреем, до самого конца сохраняет сродство с нахаш.
И снова канцлер Баи
Итак, мы искали одну вещь: мы пытались восстановить полный текст Элохиста, повествующий о Моисее. Этот текст не обязан был иметь ничего общего с реальностью. Мифы отражают не реальность, а психологические архетипы, или, как заметил по этому поводу Ролан Барт, «миф – это система знаков, претендующая на перерастание в систему фактов».
Однако мы получили несколько важных бонусов. Во-первых, мы получили веские основания полагать, что именно текст Элохиста был первоначальным текстом, с которым спорили два других – Яхвист и особенно Жрец, последовательно преуменьшающие заслуги Моисея. Это первородство Элохиста с археологической точки зрения вполне естественно, – ведь именно северное царство Израиль было куда более развитым и литературно продвинутым, чем южная Иудея, и вполне резонно ожидать появления системообразующего национального текста именно в Израиле.
Во-вторых, из-за этой первоначальной легенды на нас неожиданно глянули два, – а вовсе не один, – человека, чьи судьбы были неразрывно связаны.
Эти два человека вовсе не были разделены четырьмя столетиями. Они жили один за другим, и если фигура канцлера Баи действительно нашла свое отражение в Элохисте, то Баи, бесспорно, был прототипом именно Иосифа, – могущественного вельможи ханаанского происхождения, который стал «отцом фараону» и который пригласил отряды своих соплеменников в Египет, где они поселились в земле Гошен.
Жили они вовсе не на положении рабов. Ровно наоборот, маленький фараон Саптах, безвольная марионетка великого канцлера, был вынужден содержать их за счет казны, точно так
Ознакомительная версия. Доступно 35 страниц из 174
