Глава 20
Берк сел на свое обычное место во главе стола и потянулся за газетой, оставленной Винсенсом, которая была хорошо проглажена и раскрыта на спортивных новостях — единственный раздел, до которого снисходил хозяин дома. Новости, как правило, портили ему настроение, и он предпочитал не знать о них.
Но сегодня он почувствовал, что мог бы посмотреть им в глаза, перешел к первой странице и без малейшего колебания быстро просмотрел ее. В этот момент в комнату вошла Изабель и уселась на стул в противоположном конце стола.
Берк немного подождал, ожидая, что Кейт, как обычно, войдет в комнату для завтрака вслед за его дочерью и займет место в средней части длинного стола. Но через минуту после того, как Изабель, более сердитая, чем обычно по утрам, раздраженно поинтересовалась, почему на столе нет рыбы, он не удержался и спросил:
— Мисс Мейхью все еще спит?
Задавая этот вопрос, он непроизвольно улыбнулся. Потому что, конечно же, это он виноват в том, что Кейт так устала… Он виноват, и нисколько об этом не жалеет. Не мог он ждать этого и с ее стороны.
— Не знаю, — довольно прохладно произнесла Изабель. — Мисс Мейхью здесь нет.
Маркиз едва не захлебнулся, поскольку в этот самый миг пил кофе.
— Здесь нет? — повторил он, когда смог говорить. — Что ты имеешь в виду?
Изабель взглянула на тарелку с рыбой, украшенной зеленью, которую ей подал Винсенс.
— Именно то, что сказала. Ее здесь нет. Она была вынуждена покинуть нас. Нет, не хочу рыбу. Буду есть яйца.
Берк, продолжая держать в руках забытую газету, растерянно уставился на дочь.
— Вынуждена покинуть нас? О чем ты говоришь, Изабель?
Изабель оторвала взгляд от яиц, которые дворецкий перекладывал в ее тарелку.
— Разве она не оставила тебе письма? Мне оставила.
— Нет. — Берк почувствовал себя несколько неловко. — Нет, она не оставила мне никаких писем.
Правда, он и не ожидал, что она это сделает. Когда он проснулся один в своей комнате, то решил, что она перебралась к себе, чтобы избежать разговоров среди прислуги. Ему и в голову не могло прийти…
А с чего это должно было прийти ему в голову? Как она могла вот так просто взять и уйти? Это невозможно!
— Ох! — Изабель попробовала яйцо, скорчила гримасу и положила вилку на стол. — Ну, в записке на мое имя она объяснила, что вынуждена покинуть нас на время, так как она только что получила известие, что одна ее родственница серьезно заболела. Хотя, — Изабель снова взялась за вилку, чтобы на этот раз подцепить кусок бекона, — мне не понятно, как ей удалось получить весточку о болезни родственницы до прихода первой почты.
Берк посмотрел на дворецкого.
— Винсенс, не приезжал ли кто-нибудь сегодня утром с письмом для мисс Мейхью?
Винсенс ответил, не отрывая глаз от струйки чая, который он наливал в чашку Изабель:
— Нет, милорд.
— Еще более странно, — заметила Изабель, — то, что мисс Мейхью никогда при мне не упоминала ни о каких родственниках. Мне она говорила, что ее единственные родственники — книги.
— Что? — не расслышал Берк.
— Ее книги… Она говорила, что у нее не осталось ни одного живого родственника и поэтому книги — это ее семья. Не понимаю, откуда могла взяться эта больная родственница? А молока нет, Винсенс? Нет, я не хочу сливок. Я хочу молока.
Берк проговорил со спокойствием, которое немного испугало его самого:
— А Ке… мисс Мейхью не говорила, когда она намеревается вернуться от… э-э… больной родственницы?
— Нет. — Изабель с хрустом впилась зубами в тост. — Но не думаю, что скоро. Она взяла с собой Леди Бэбби.
