Небеса от тебя и меня далеко, Но для нас на земле есть Сучжоу и Ханчжоу!
Как я уже говорил, Ханчжоу в одном отношении походил на Венецию: его со всех сторон окружала вода и насквозь пронизывали водные пути. Он одновременно был и речным и морским городом, но не портом. Ханчжоу располагался на северном берегу реки, которая называлась Фучуньцзянь; в этом месте река расширялась, мелела и веерообразно устремлялась на восток от города в виде многочисленных ручейков по всей территории обширной, широкой ровной дельты из песка и гальки. Эта пустынная дельта растянулась примерно на две сотни ли, от Ханчжоу и до того места, которое большую часть времени представляло собой отдаленное побережье Китайского моря. (Я вкратце объясню, что имею в виду под «большей частью времени».) Поскольку морские суда не могли пройти по этому огромному песчаному мелководью, в Ханчжоу не имелось благоприятных условий для порта, только молы, которые были необходимы для управления, со сравнительно немногочисленными и маленькими лодками, курсировавшими по реке в глубь города.
Все главные улицы Ханчжоу были каналами, которые отходили от берегов реки в сторону города, пронизывали и огибали его. В некоторых местах эти каналы превращались в широкие озера со спокойной и гладкой, как зеркало, водной поверхностью. Посреди этих озер имелись островки с общественными парками, все они были полны цветов, птиц, павильонов и флагов. Улицы поменьше были аккуратно вымощенными, широкими, но извилистыми и запутанными; они горбились над каналами в виде богато украшенных высоких мостов, которых было такое количество, что я не мог сосчитать. На каждом повороте улицы или канала можно было увидеть на возвышениях тщательно сделанные ворота, или шумный базар, или же пышное сооружение храма, или же дом в десять-двенадцать этажей с характерно изогнутыми свесами крыши.
Придворный архитектор Ханбалыка однажды рассказал мне, что в городах у хань никогда не бывает прямых улиц, потому что простые люди имеют глупость верить, что демоны могут перемещаться только прямо, и потому хань пытаются им помешать, заставляя улицы петлять. Честно говоря, мне показалось, что хань, прокладывая свои улицы в любом городе — включая также и водные улицы Ханчжоу, — обдуманно подражали своей манере письма. Городской базар — любой, а в городе, подобном Ханчжоу, их было огромное множество — представлял собой прямоугольную площадь, которая была окружена улицами с поворотами, изгибами и волнообразными ответвлениями, плавными или резкими — точно такими же, какие делает кисть при написании иероглифов. Моя личная печать могла бы стать прекрасным планом какого-нибудь обнесенного стеной ханьского города.
Ханчжоу был, как и подобает столице, очень цивилизованным и передовым и мог во многом служить примером хорошего вкуса. На улицах его встречались высокие вазы, в которые владельцы домов или лавок ставили цветы, чтобы доставить удовольствие прохожим. В это время года повсюду красовались ослепительные хризантемы. Этот цветок, между прочим, был национальной эмблемой Манзи, которая повторялась на всех официальных указателях, документах и тому подобном; хань почитали хризантему, потому что ее пышное соцветие было очень похоже на солнце с лучами. Еще на улицах кое-где были развешаны таблички с пометками — так объяснил мне писец — «Сосуд для почтительного сбора священных бумаг». В него складываются, сказал он, все обрывки бумага с написанным на них текстом. Обычно мусор просто выметали и убирали, но написанное слово ценилось здесь столь высоко, что такие бумага доставляли в специальный храм и там проводили особый ритуал их сжигания.
Однако Ханчжоу походил также на процветающий торговый город, в некотором отношении довольно кричащий и пышный. Казалось, что самый последний человек на улице, кроме покрытых пылью только что прибывших путешественников вроде нас, был разодет в богатые шелковые и бархатные наряды и увешан драгоценностями. Хотя почитатели Ханчжоу называют этот город «раем на земле», жители других городов из зависти именуют его «котлом для переплавки денег». Еще я видел на улицах при свете дня медленно прогуливающихся молодых женщин для утех, хань называют их «полевыми цветами». Было в Ханчжоу и великое множество винных и чайных лавок с названиями вроде «Чистое удовольствие», «Источник свежести», «Райский сад Джанет» (для того, чтобы потрафить мусульманам, местным и приезжим) — в некоторых из них на самом деле можно было купить вино и чай, но преимущественно там торговали «полевыми цветами».
