Глава 19
Все выходные Фуллер провел в Скотленд-Ярде, показывая квартирной хозяйке Боксера сотни фотографий. Фран обещала, что постарается помочь, но Фуллеру казалось, что она просто водит его за нос, чтобы выудить из него побольше бесплатной еды и напитков. Время от времени толстуха показывала на портрет и говорила: «Кажется, этот, но я не уверена… Выпью еще чашку чая с печеньем и подумаю». После чего Фуллер прогонял избранного субъекта через компьютер, и выяснялось, что он либо отбывает срок, либо вообще умер. Но сержанту приходилось угождать Фран, потому что она была их единственным свидетелем. Каждый раз, когда квартирная хозяйка называла какого-нибудь мошенника по имени, у Фуллера просыпалась надежда, однако в большинстве случаев это были ее бывшие любовники, а один раз – ее муж. «Черт возьми, – кисло думал Фуллер, – для дамы таких размеров и с таким запахом у нее было много мужчин!» Что касается человека, который напал на нее, Фран в конце концов призналась, что не помнит, как он выглядит.
Эндрюс полдня провел у криминалистов. Он просил проверить угнанный автомобиль, который бросили недалеко от Шафтсбери-авеню. На подвеске обнаружились следы крови той же группы, что и у Боксера. Передний и задний бампер имели повреждения, одна фара разбита, причем в том переулке, где нашли Боксера, обнаружились осколки от похожей фары. Экспертам не потребовалось много времени, чтобы установить: волокна ткани, собранные с разбитой фары, совпадают с материалом костюма, в который был одет Боксер. Кроме того, подтвердилось, что осколки, оставшиеся на месте преступления, являются фрагментами фары найденного автомобиля. Однако полученный результат никуда не привел: на машине не обнаружилось никаких отпечатков пальцев, а следы кожаных перчаток заставляли предположить, что убийца Боксера имел судимость и не желал быть вновь пойманным. Итак, еще один тупик.
Фуллер печатал на машинке, составляя подробный отчет, и с силой бил по клавишам, воображая, что это голова Резника. Накануне ограбили крупный ювелирный магазин в центре города, весь участок гудел, и Фуллера наверняка бросили бы на это громкое дело, если бы он не увяз в проклятом следствии Резника. И поэтому, вместо того чтобы искать настоящих преступников – тех, которые были еще живы, – сержант угождал толстухе Фран, ничего не получая взамен. Его уже тошнило не только от придирок и окриков Резника, но и от коллег в целом. Они знали, как Фуллер ненавидит Резника, и без устали острили над «неразлучной парочкой», упрекая сержанта в том, что он стал полнеть и насквозь пропах табаком, медленно превращаясь в своего шефа. Раздосадованный и недовольный всем и вся, Фуллер закончил отчет и выдернул лист из каретки так резко, что разорвал его. Он поднял взгляд на потолок, заставил себя успокоиться и начал набирать текст заново.
Пришел Эндрюс, тоже сердитый. Ему сильно досталось от начальства за то, что он занял криминалистов обследованием угнанного автомобиля, возникшего в деле Боксера Дэвиса, отодвинув на потом экспертизу по ограблению ювелирного магазина. Эндрюсу пришлось стоять там, жалко мямлить и потеть, хотя выволочка эта причиталась не ему, а Резнику. Теперь констебль ходил взад и вперед по кабинету, глядя, как от души колотит по клавишам Фуллер.
– Эй, Фуллер, как там твой приятель Резник поживает? – В дверь просунул голову сержант Хоукс и широко ухмыльнулся.
– Исчезни, – отозвался Фуллер.
– С удовольствием, – сказал Хоукс. – Меня перевели, и Ричмонда тоже, теперь мы занимаемся ювелирным магазином. Нам больше не придется подыхать от скуки, следя за бабой Роулинса.
– Как это – вас перевели, а меня нет? – возмутился Фуллер.
– Должно быть, старший инспектор держит неудачников в одной команде, чтобы не заразили весь участок, – поддразнил его Хоукс.
Фуллер побагровел. Он чуть было не пошел к начальству просить, чтобы его тоже подключили к следствию по ограблению ювелирного магазина, но потом решил: раз сами не перевели, значит не считают нужным. Черт, неужели тупость и упрямство Резника уже начали подтачивать его, Фуллера, репутацию?! Он уставился на Хоукса:
– Резник знает об этом?
– Понятия не имею. Я его не видел и вообще тут ни при чем. Это решение старшего инспектора, – жизнерадостно сообщил Хоукс и захлопнул дверь, оставив Фуллера и Эндрюса осознавать всю несправедливость ситуации.
Через пять минут к ребятам заглянула Элис. Ее переводили в отдел оперативного учета, и секретарша не скрывала радости: при работе с архивными данными нервотрепки будет гораздо меньше.
– Сегодня вы переезжаете в новый офис, – напомнила она Фуллеру с Эндрюсом. – Отделочники хорошо там потрудились: все чистое, блестящее. И вам дают новое оборудование с мебелью.
Фуллер уже собрал и перенес почти все свои вещи. Эндрюс потихоньку улизнул в столовую, пока его не командировали переносить тяжести.
– Инспектор Резник еще не пришел? – спросил Фуллер у Элис, осторожно вытаскивая из печатной машинки лист с отчетом и собирая со стола последние документы.
– Нет, и я в ярости: он ничего не подготовил для переезда! Я даже коробки ему принесла, так он ни одной папки туда не положил!
Хотя Элис была секретарем при руководстве всего участка, Резник вел себя так, будто она работает лично на него.
– Элис, – проникновенно взглянул на нее Фуллер, – а чего вы ждали?
