Глава 45
Сначала Миллену показалось, что по лагерю гуляет ветер, треплет пустые палатки, и что хлопки и завывания лишь напоминают звуки человеческой речи. Постепенно пробуждаясь, он понял, что действительно слышит голоса – за стенкой его палатки шепотом спорили несколько человек. Осторожно, чтобы не производить шума, он повернулся на бок.
Утреннее солнце проецировало на белый тент силуэты трех фигур, словно к палатке подбирались куклы из театра теней. Фигуры остановились, одна указала на что-то пальцем, и они двинулись мимо, быстро переговариваясь на ходу. Миллен услышал, как они вошли в главную палатку, начали вскрывать ящики, рыться.
Он поднялся и надел обувь.
Оставленный Кито внедорожник стоял неподалеку на окраине лагеря. Главная палатка находилась на его противоположном конце. Миллен успел заметить, как в нее заскочили три фигурки. Пришельцы переворачивали лагерь вверх ногами, что-то искали.
Они явно считали, что кроме них тут никого нет. Осмелев, заговорили на своем языке во весь голос. Миллен хотел было рвануть к машине и уехать восвояси. Но вдруг этим людям что-то известно? Может быть, они причастны к захвату Ханны и доктора Шоу?
Он натянул бронежилет с эмблемой ЦКПЗ и взял оставленную Кито полуавтоматическую винтовку с кривым магазином. Миллену приходилось стрелять всего один раз в жизни – из мелкашки двадцать второго калибра, когда был в бойскаутах. Оружие, которое он теперь держал в руках, выглядело куда более угрожающе.
Юноша снял винтовку с предохранителя и пополз к главной палатке. Полог был опущен, что позволяло подкрасться незамеченным. С каждым метром хватка страха становилась все плотнее. Миллен проглотил ком в горле, мысленно приказывая себя не трусить. Сердце рвалось из груди; если сию минуту не броситься вперед или не побежать назад, не выдержит.
Выставив перед собой винтовку, он нырнул под полог в палатку.
За столом сидели трое и… пировали. На полу и на столе валялись пустые коробки из-под сухих пайков. Миллен сразу узнал трех обнаруженных экспедицией деревенских жителей. Они уставились на Миллена расширенными от страха глазами, потом вскочили и, спотыкаясь о складные стулья, бросились к выходу.
Миллен быстро опустил винтовку на землю и вскинул обе руки.
– Стойте! Погодите! Я из ЦКПЗ!
Он указал на белые буквы на жилете.
– Я был здесь раньше. Я – американец. Пришел помочь.
Он загородил руками выход. Девочка лет тринадцати остановилась.
– Да, я – американец. Я пришел помочь, – повторил Миллен.
Селяне наконец успокоились. Через несколько минут он убедил их вернуться за стол. По-английски говорила только девочка, которая назвалась Халимой. За едой она рассказала о нападении на лагерь. Миллен, слушая рассказ непосредственного свидетеля, с трудом сдерживал эмоции.
Когда началась стрельба, селяне спрятались под койками в палатке-изоляторе, а затем, по приказу Пейтон, укрылись в кустах на окраине лагеря, откуда наблюдали за ходом налета.
– Они бежали, женщина с черными волосами и гладкой белой кожей, мужчина и девушка с рыжими волосами. В нее попали…
– В кого?
– В рыжеволосую девушку.
Миллен отклонился на стуле, потеряв дар речи.
– Мне очень жаль, – быстро добавила Халима.
Миллен отвел взгляд на белый тент, колыхавшийся на утреннем ветру.
– Что было потом? – спросил он севшим голосом.
– Черноволосая женщина подхватила ее, они вместе добежали до машины и уехали. Потом взрыв. Машина опрокинулась. Опять стреляли. Дальше я не видела, извините.
– Спасибо за рассказ, – кивнул Миллен.
После того как они закончили есть, юноша спросил, куда они направлялись. Халима пожала плечами.
– Я еду в Мандеру, – сказал Миллен. – Если хотите, можете ехать со мной.
Девочка заколебалась.
– Я уверен, что кенийское правительство вскоре оборудует пункты сбора выживших. Там будет вода и пища. Работа, возможно, тоже найдется. Это намного лучше, чем оставаться здесь.
